AltynAdamEsyk

«Там, куда мы отправляемся, дороги не нужны»

(из книжной трилогии «Назад в будущее»).

Все чаще можно услышать термин «экономика малых высот», о котором с новой силой заговорили после запуска тестов аэротакси в «городе будущего» Alatau city.

Вообще идея о том, что в будущем города станут пространством для летающего транспорта, начала зарождаться на основе фантастического фильма Фрица Ланга «Метрополис» 1927 года. Там впервые было описано многоуровневое движение на летающих машинах.

Тогда и сформировался образ вертикально организованного города, разделенного по уровням. Кстати, современная идея «малых высот» позаимствовала оттуда взгляд на верхний городской уровень (крыши зданий, взлетные площадки) как на пространство для дополнительного движения.

Однако в романах и фильмах никак не проговаривались такие «мелочи», как энергетическая база для летающих авто (воздушные АЗС???), безопасность и плотность воздушного потока, комфорт и отсутствие шума для окружающих людей.

Сейчас в передовых странах, где развивается идея «малых высот» (в первую очередь Китай), эти моменты только начинают осмыслять. Это вылилось в концепцию управления беспилотным транспортом UTM (Unmanned Traffic Management).

То есть пока человек вообще выключен из процесса низковысотной логистики, и все крутится вокруг дронов и беспилотников. Это банально опасно, ведь эффективно организовать массовое движение по воздуху диспетчер не сможет, и нужен ИИ, которому не стоит полностью отдавать на откуп человеческую жизнь.

Концепция предполагает «закрытые» для полетов зоны (аэропорты, военные части, зоны ЧС) и те, на которых уже выстроена система графика и координат. Чтобы понять, на каком сейчас уровне находится Казахстан, достаточно сказать, что у нас только внедряется система слежения камер «Smart City».

При этом надо понимать, что вся эта автоматизация такого сложного и многоуровневого движения потребует колоссальных вычислительных затрат. С учетом того, что в Казахстане Долину ЦОДов строят в Экибастузе, они, в теории, есть. Однако масштабирование такой логистики обойдется явно недешево.

Кстати о монетизации. Ведь раз это «экономика малых высот», значит, она должна и окупать себя. Вообще использование беспилотных систем само по себе уже может сократить затраты (и лишить вас работы) на ряд задач. Кроме того, она подтянет производство батарей, зарядных станций и разработку софта.

Все эти нюансы достаточно прямо говорят о том, что развитие экономики «малых высот» — это не human-friendly отрасль, а вполне себе новый рынок, где новые компании будут пытаться «откусить» долю у традиционного бизнеса и занятых в нем людей.

Но для государства это выгодно, ведь это дает новые источники налоговых поступлений из-за развития доселе несуществовавших направлений в экономике.

Кто в ОТГ главный?

Прошедший неформальный саммит в Туркестане показал две вещи: во-первых, у сторон много тем в рамках общей повестки, во-вторых, точки зрения по ним разные. Президент Казахстана говорил о непоколебимом единстве членов Организации тюркских государств, но видно, что чрезмерное педалирование темы милитаризации и засилье турецкой культурной повестки стало его тяготить.

Отдельной темой является то, какие шаги Астана предпримет для выравнивания ситуации. На один из возможных вариантов обратил внимание канал Алдаркосе. Нам же неплохо разобраться, а насколько ОТГ «турецкий»? Каков потенциал притязаний Анкары как центра объединения?

Для того чтобы в этом разобраться, можно посмотреть на размер и перспективы экономики, структуру торговли, силу армии и культурное влияние.

Для начала экономика. Возьмем последний равный период для всех (ВБ, 2024 год). Размер ВВП: Турция — $1.32 трлн, Казахстан — $290 млрд, Узбекистан — $115 млрд, Азербайджан — $78 млрд, Кыргызстан — $17 млрд. Экономика Турции почти в три раза больше всех вместе взятых остальных членов, но её темп роста самый низкий (3,2%) и осложнён бешеной инфляцией в 31,53%, а ближайший «товарищ по несчастью» — Казахстан — 10% инфляции.

Структура торговли тоже разная (что страны производят в избытке). Если в Турции 98% экспорта — это несырьевая продукция, то в Казахстане лишь 26%, в Узбекистане сырья продают лишь 30%, зато объем меньше. В Азербайджане на «нефтяной игле» сидит 85% экономики. Неудивительно, что общий рынок ОТГ — турецкий рынок.

По мощи армии Турция впереди и занимает 9-ю строчку в мире (это слабее, чем у Великобритании и Японии), а ближайший новый лидер Узбекистан до сих пор отстает от Казахстана по техническому оснащению и военному бюджету, но выигрывает за счёт численности личного состава и его концентрации в сухопутных войсках (узбекам нет нужды содержать флот на Каспии).

Но есть ещё и культурное влияние, которое не так просто ранжировать, но навскидку мы возьмём бюджеты и сборы кинофильмов. Тут проще сравнить двух главных лидеров — Турцию и Казахстан. Государственные расходы на казахстанское кино вполне сопоставимы с Турцией ($6,3 млрд против ~$6,2 млрд).

Данные взяты за 2024 год из отчёта Министерства культуры и туризма Турции, а также из аналитической записки Альянса креативных индустрий Казахстана. При этом очевидный успех турецкого кино тянут на себе сериалы, что даёт повод для размышления. Зато отечественный кинематограф — самый продуктивный в своем регионе.

Вывод напрашивается однозначный: Турция способна при желании поглотить регион как в экономическом, так и в культурном плане, что сейчас и происходит. А потому логично заранее определять комфортную дистанцию и контролировать сближение с крупным игроком.

Не можешь победить — возглавь (или договорись).

Казахстанская школа политтехнологов, пожалуй, самая сильная на пространстве СНГ. Кто ещё мог создать такую интригу с отставкой Айбека Дадебая с поста главы АП, в итоге возглавившего партию с сомнительным наполнением из числа её учредителей?

Дадебай объявлен лидером партии «Әділет», что после слов пресс-секретаря президента Айбека Смадиярова о направлении Дадебая на важную «общественно-политическую» работу подтверждает связи политического союза с властями страны.

Всё это — часть единого процесса. Вместе с назначением Романа Скляра на должность главы администрации Токаева в руководстве страны явно настроены в преддверии выборов в парламент отработать так, чтобы купировать все источники внутренних и внешних рисков.

В первую очередь это касается медиасреды. Не зря с начала года были зачищены инфопомойки вроде Airan и проведены «беседы» с главредами КазТАГ и ORDA (с неугомонной Бажкеновой пришлось пойти на крайние меры).

Отдельная работа по линии МИД сейчас ведётся и с внешними силами. С этим, вероятно, связано и примирение с американским «Азаттыком» по вопросу аккредитации. Западным друзьям непрозрачно «намекнули», что в ближайшее время (до августа) жестить не надо.

Что это значит? В ближайшее время критика будет восприниматься острее, а всех, кто не уловил месседж, ждут «весёлые неожиданности». С окончанием формирования новой парламентской (да и вообще) системы мы войдём в «Жана Казахстан» окончательно и бесповоротно.

Мы привыкли рассматривать Великую Отечественную войну с точки зрения людских потерь, разрушений и общей цены, заплаченной за Победу.

При всём этом эвакуация заводов и фабрик из европейской части Союза в Казахстан заложила базу для будущей индустриализации республики.

В какой-то мере война изменила планы советского правительства по развитию Казахстана, где после её окончания предприятия и остались. Так какова их судьба?

Судостроительный завод «Зенит» был эвакуирован из Ленинграда в Уральск, где наладили производство противокорабельных торпед. С 1966 по 1991 г. он назывался «Машиностроительным заводом им. Ворошилова».

С 1989 года по 2023 г. директором завода был Вячеслав Валиев. За этот период для ВМС РК было построено более 30 судов, а сам завод оставался единственным в стране. Однако этот, по сути, стратегический объект было решено приватизировать и передать турецкой YDA под лозунгом «технологической модернизации».

Станки луганского завода паровозов были эвакуированы в Алматы осенью 1941 г. Почти сразу было развёрнуто производство снарядов и мин, а уже после войны он был перепрофилирован на нужды горной добычи и нефтепереработки. Продукция предприятия стала востребована в США, Великобритании, Франции, Японии и Германии.

Семипалатинск стал местом эвакуации текстильных фабрик. Здесь были размещены кожевенные заводы, прядильная и швейная фабрики из Украинской ССР, а также кожзавод из Смоленска.

Нельзя забывать и про «родину» шоколадок «Казахстан», которыми у нас так любят хвалиться, — фабрику «Рахат». Она была образована в 1942 году на базе эвакуированных из Москвы фабрик «имени Бабаева» и «Рот Фронта». С 2013 года она стала частью южнокорейской Lotte.

Ну и отдельно стоит упомянуть эвакуацию «Мосфильма» и «Ленфильма» в Алма-Ату. Объединение киностудий дало дополнительный толчок для развития кинематографа в Казахстане. В годы войны здесь было снято 80% всех художественных фильмов; в том числе здесь работал Сергей Эйзенштейн над «Иваном Грозным».

Все эти примеры говорят об одном и том же: в годы тяжёлых испытаний народ находил силы не только на смертельную схватку с нацистским зверем, но и на то, чтобы творить, не впадать в уныние и думать о будущем. Без уверенности в свою Победу это было сделать невозможно.

Ч.3 ГПЗ как элемент шантажа

Самостоятельно переработывать газ с Карачаганакского месторождения у нас мечтают уже около пятнадцати лет. Вместо того чтобы гнать газ на переработку в Оренбург, был план скооперироваться с «друзьями» из Shell и Eni и построить ГПЗ в Казахстане.

Была составлена проектная смета, согласован бюджет, но само начало строительства откладывалось. Вместе с ним росла и стоимость проекта, которую в Shell и Eni связывали со снижением рентабельности запуска ГПЗ.

Несколько раз вставал вопрос об отказе от сотрудничества с британцами и итальянцами, а новым подрядчиком называли корейскую Hyundai (мол, «есть кому строить, вы не одни»). Однако до разрыва не доходило.

Ситуация обострилась после начала «войны арбитражей», апогей которой был достигнут после победы правительства РК в лондонском арбитраже, который постановил операторов Карачаганака выплатить компенсацию Казахстану за завышенные затраты при расширении добычи на месторождении.

Естественно, в Shell очень расстроились и объявили о «приостановке инвестиций» в Казахстан. Вопрос с ГПЗ вновь «подвис». Позднее, конечно, ситуацию разрулили и пошли заявления в духе «нас не так поняли», а Аккенженов на днях даже встретился с CEO Shell Ваэлем Саваном, но «осадочек остался».

В итоге было объявлено о (вроде как) окончательном исключении Shell и Eni из проекта строительства ГПЗ, который, опять же, мы «построим своими силами». Смысла ждать у моря погоды в Астане уже не видели.

А решение по Карачаганакскому ГПЗ стало одним из актов «ревизии» энергетических проектов, которые десятилетиями лежали мёртвым грузом на балансе стратегических планов страны.

Ч.2 Кому нужен ТЭЦ?

Одной из болезненных тем (которая обостряется зимой) является строительство трёх ТЭЦ: Кокшетауской, Семейской и Усть-Каменогорской. Вопрос их строительства также актуализировался на фоне курса на углеродную нейтральность и энергетическую самодостаточность.

Совокупный объём производства энергии на них должен превысить 1 ГВт, а главным топливом для них должен стать уголь, добываемый ТОО «Богатырь-Комир» (38% от всей добычи в Казахстане), 50% доли в котором принадлежит «РУСАЛу».

Основным источником финансирования строительства ТЭЦ были объявлены сторонние инвестиции. Были и большие надежды на интерес инвесторов из Турции, но когда дважды на объявленные закупки никто не откликнулся, в Астане решили обращаться к потенциальным партнёрам напрямую.

В связи с тем, что значительная доля угля добывается в кооперации с россиянами, построить три ТЭЦ было предложено «ИнтерРАО», что и было закреплено в рамках межправительственного соглашения России и Казахстана. Таким образом, инициатива пригласить подрядчика из РФ исходила от заказчика — «Самрук-Казына».

Но, к сожалению, не срослось. Всё упёрлось в финансирование, условия которого так и не согласовали. По словам председателя АО «Самрук-Энерго» Кайрата Максутова, после «определения источника финансирования» ТЭЦ ещё должны были выбрать подрядчиков, которыми, помимо российской стороны, могли стать «международные консорциумы».

В итоге стороны не смогли друг другу уступить: в России были готовы профинансировать 90% работ, но после повышения ставок ЦБ предложили казахстанской стороне увеличить объём займа, на что получили отказ. Руководство «Самрука» решило, что >10% финансирования — это слишком, и… заявило о том, что всё построят «своими силами».

Конечно, ни о каком самостоятельном строительстве речи и не шло. На данный момент в «Самруке» вроде как остановились на финансировании Семейской и Усть-Каменогорской ТЭЦ через международные консорциумы, а станцию в Кокшетау теперь на технологии «чистого угля» построит неназванная компания из Сингапура.

Насколько эти решения окончательны - вопрос открытый

Ч.1 ГРЭС многострадальный

В середине марта завершилось хождение по очередному «кругу ада» проблемы с ГРЭС-2 в Экибастузе. В Министерстве энергетики сообщили, что отказываются от решения российского подрядчика «Фирма ОРГРЭС» по строительству 3-го энергоблока в пользу более дешёвого (на 250 млрд тг) решения китайской Harbin Electric Corporation.

И всё бы ничего, если бы не тот факт, что 3-й блок мог быть построен уже в 2012 году, чему помешало неожиданное решение руководства фонда «Самрук-Казына». В итоге были потеряны 30 лет и десятки миллиардов тенге.

Изначально 1-й и 2-й энергоблоки были введены в строй до 1993 года при участии российской стороны. Логично, что под проект 3-го энергоблока было заложено оборудование из РФ. И когда к январю 2012 года он был почти завершён… в «Самрук-Казына» остановили контракт и демонтировали российское оборудование.

Новым партнёром был назван завод в китайском Харбине, которому была передана предоплата в 50% (38 млрд тг) за новое оборудование, произведённое в 2015–2016 гг. Но и оно в итоге не доехало до Экибастуза в полной мере после того, как проект заморозили.

Добросовестные китайские подрядчики уже больше 10 лет хранят и ухаживают за оборудованием, которое «Самрук» всё никак не заберёт, а долг по нему уже составляет $10,3 млн. После повторного запуска в 2023 году был вариант пристроить харбинские котлы (за 202 млрд тг), но в Астане от этого отказались.

Тогда партнёрами вновь были названы россияне, а в рамках нового курса властей на достижение «углеродной нейтральности» было решено, что 3-й энергоблок будет работать на «чистом угле».

Но даже когда было подписано межправсоглашение между РФ и РК, в «Самрук-Казына» не скрывали, что продолжают вести параллельные переговоры с другими потенциальными подрядчиками. В итоге выбор остановился на более дешёвом решении от Harbin Electric International.

Но насколько оно реально «дешевле» — вопрос хороший. Отказ от российского оборудования для 3-го энергоблока в 2012 году обошёлся в 96 млрд тг (из которых 79 млрд — услуги, т.е. невозвратные), и это без пересчёта инфляции. Также непонятна судьба китайского оборудования на 202 млрд тг и пени за хранение в $10,3 млн.

В общем, «хорошо» сэкономили.

Энергетический суверенитет уже стал мейнстримом в повестке государства. Отчасти это связано с двумя противоречащими друг другу тенденциями: желанием развивать цифровизацию и IT-сектор, с одной стороны, и серьёзным энергодефицитом — с другой.

В этой связи принятие правительством Национального проекта по развитию угольной генерации — лишь часть общей (во многом запоздалой) стратегии. При этом параллельно расширению энергетических мощностей идёт ревизия старых проектов, которые не удалось реализовать по разным причинам.

Где-то подвели зарубежные инвесторы, превратившие важные для Казахстана инициативы в «точки давления» при инвестиционных спорах. Где-то банально не удалось заинтересовать инвесторов. А где-то всему виной оказалась непоследовательность решений казахстанского топ-менеджмента.

Ч.1 ГРЭС многострадальный

Ч.2 Кому нужен ТЭЦ?

Ч.3 ГПЗ как элемент шантажа

Языковые патрули ушли в доставку

а феминистки меняют профиль.

В уже почти отечественной социальной сети Threads распространили полную версию конфликта русскоговорящей женщины с курьером «Яндекса», который отказался отдавать ей пиццу, пока она не заговорит на казахском.

Из содержания видео очевидно, что курьер вынудил женщину выйти к нему навстречу после безуспешных попыток — сначала на русском, а затем и на шала-казахском — объяснить ему номер подъезда.

После этого «активист», не осознающий, что уже подводит себя под статью 174 УК РК, фактически присвоил оплаченный женщиной заказ под предлогом того, что она «не уважает госязык». Инициатором звонка в 102, кстати, была именно клиентка.

Складывается впечатление, что у языковых патрулей стало совсем плохо с финансированием, раз они решили совместить свою деятельность с работой в доставке. Но, похоже, забыли, что теперь они в роли обслуживающего персонала и требования должны предъявлять к ним, а не наоборот.

Но интересно другое: видеозаписи в сети с провокационным описанием распространила иноагент Улболсын Турдиева, которая до сих пор называла себя феминисткой.

Будучи участницей НПО «Femina Virtute», она успела подокучать мангистауской полиции, несколько раз бравшей её под арест. «Активистка» не учла, что адайцам вряд ли близка её повестка, тем более что продвигала она её в формате «протест ради протеста».

Судя по всему, тут история похожая на «языковые патрули»: после принятия закона о запрете пропаганды нетрадиционных ценностей под откос пошли многие проекты, работающие на поприще «прав человека», что для таких, как Улболсын, — угроза падению доходов.

Но, на раскол казахстанского общества, похоже, денег выделять меньше не стали. Наоборот, после того как Казахстан назвали в США приоритетным направлением на ближайшие годы, логично ожидать усиления этого вектора. А медиа-НПО в этом плане становятся инструментом раскачки.

Для более оперативной связи между нами и подписчиками заработал новый бот.

Он поможет получать от вас обратную связь и объективную оценку деятельности канала. Вы можете присылать в него и свои новости, делиться мнением. Ответим на всё что окажется важным и полезным.

Также в бот можно писать по вопросам сотрудничества в самых разных форматах. Обязательно ответим на ваши предложения.

Ссылка для связи: @altynadamesyk_bot

Какое время — такие и герои.

История с мемориальной плитой Салтанат Нукеновой в Костанайской области получила продолжение.

И это несмотря на то, что уже было подтверждено: плита была установлена в частной зоне, которая не имеет никакого отношения к официальному мемориальному комплексу «Ұлттың жады қабырғасы», посвящённому личностям, внесшим вклад в историю Казахстана.

Тем не менее это не помешало петропавловскому активисту Вадиму Курамшину сообщить о «торжестве справедливости».

Так, он заявил, что после его критики по поводу соседства плиты Нукеновой с именем ещё одного «героя» — Арона Атабека, националиста, обвинённого в убийстве и организации массовых беспорядков в Алматы в 2006 г., мемориальную доску с упоминанием Нукеновой убрали сотрудники акимата.

Ну а то, что вышедший на свободу уголовник Вадим Курамшин топит за установку мемориальной плиты националисту, — отдельный разговор. Главное в этой истории то, что хайп с удалением имени Нукеновой с неофициального мемориала подхватили в издании «Курсив», пропиарив тем самым и Курамшина.

Вырисовывается удручающая ситуация, при которой в современном Казахстане государство фактически не способно уследить за тем, как в народе продвигают новых «национальных героев», а в регионах им даже устанавливают мемориалы.

Чего только стоит установка памятника обер-лейтенанту вермахта и агенту абвера Амирхану Тлеумагамбетову в Атырауской области, который демонтировали лишь после обращения общественника из Астаны.

Дорогие подписчики!

Жаңа жыл құтты болсын!

С наступающим Новым годом!

В уходящем году в нашей стране произошло множество знаковых событий.

Какие-то из них были яркими и заметными, а некоторые, напротив, могли остаться в тени, если бы мы о них не говорили.

Хочется пожелать каждому из вас благополучия, достатка и мира.

Ещё раз с праздником!

Тема со строительством четырёх заводов в Казахстане по производству 155-мм снарядов (образца НАТО) вызвала определённый резонанс, при том что это совершенно не новость.

О том, что под проект подбирается площадка, стало известно ещё весной этого года из открытых источников. А потому стоит разобраться по существу.

Сейчас в сети распространяется информация о том, что в Министерстве обороны РК уже опровергли сведения о переходе на стандарт НАТО, а производство снарядов касается покрытия исключительно внутренних потребностей.

При этом почему в рамках проекта ASPAN всё-же фигурируют снаряды 155 мм, объясняет почему-то эксперт Рахим Ошакбаев, а не в оборонном ведомстве. Согласно его комментарию, 155-мм снаряды будут производиться только по запросу МО, и он напомнил о редкой российской модификации гаубицы САУ «Мста-С», адаптированной под натовский калибр.

Но поскольку из содержания упоминаемого в СМИ «официального обращения МО» известно, что речи об экспорте снарядов не идёт, то хорошо бы посмотреть, а какие на балансе армии есть артустановки.

Среди них САУ

2С1 «Гвоздика» — 122 мм самоходная гаубица

2С3 «Акация» — 152 мм самоходная гаубица

2С9 «Нона-С» — 120 мм самоходный миномёт (лёгкая мобильная артиллерия)

2С4 «Тюльпан» — 240 мм самоходный миномёт (тяжёлый огневой вариант)

«Семсер» (Semser) — 122 мм самоходная гаубица на шасси грузовика (создана с участием Израиля/Казахстана)

Буксируемая артиллерия

Гаубица Д-30 — 122 мм

Гаубица/орудие Мста-Б / 2А65 / 2А36 — 152 мм

Об артиллерии под 155-мм калибр ничего неизвестно, равно как и о планируемых под производство платформах.

В этой связи остаётся открытым вопрос: даже если сейчас такие снаряды не нужны, то потенциальная возможность их производить (а на такое внедрение нужны деньги) может создать впечатление о готовности всё-таки наладить экспорт в страны-эксплуатанты оружия НАТО.

Либо это делается из расчёта, что когда-нибудь могут понадобиться 155-мм снаряды для собственных нужд, когда такие установки у Казахстана появятся.

В обоих случаях возникновение недопонимания объяснимо. А потому хорошо бы увидеть понятный и содержательный диалог между оборонными ведомствами России и Казахстана, тем более что на повестке ОДКБ — модернизация общей военно-промышленной базы.

На канале Shishkin_like вышла публикация о хакерских атаках в Казахстане. Работа претендует на попытку систематизировать и описать атаки и их характер.

Но больше всего привлекает вывод о том, что такая активность связана с геополитикой и борьбой глобальных сил. Причём акцент делается на феврале 2022 г., после которого хакеры якобы только определились, за какие геополитические блоки им «топить».

В целом, почему сделана привязка к этой дате, — понятно. Однако стоит всё-же признать, что кибератаки существовали и практиковались задолго до этого.

Да и привязывать «кибер-группировки» к конкретной стране (например, Китаю) некорректно. На то они и «кибер», что действуют в мировой сети. Ну и ожидать, что хакерское «сообщество», известное своими традиционно анархическими взглядами, дружно решило сесть на госбюджет — опрометчиво.

Однако если и говорить об участии тех или иных стран в реальной «кибервойне», то проще всего обозначить страны, где интернет-бойцы обучены лучше всего

1️⃣США - US Cyber Command (USCYBERCOM) в составе Пентагона - 2009г.

2️⃣Китай - Структуры кибер‑обороны и наступательных операций (Unit 61398, PLA Strategic Support Force). 2009г.

3️⃣Россия - Войска информационных операций. 2014 г.

4️⃣Великобритания - Cyber Security Operations Centre. 2010 г.

5️⃣Израиль - Подразделения кибер‑обороны и наступательных операций (Unit 8200, Unit 9900). 2010 г.

6️⃣Франция - Cyber Command France (COMCYBER) 2017 г.

Тогда и можно сделать примерный вывод о том, кто хочет и способен вести войну в четвёртом измерении эффективнее остальных государств.

Свои «зачатки» есть и в Казахстане, но действуют они в рамках уже существующих ведомств, не выделяясь в отдельные структуры.