Desht_ITG

ДИВЕРСИФИКАЦИЯ: НОВОЕ ИЗ НАУКИ

В Стамбуле проходит конференция по экономической сложности (CEC 2026). Это главная площадка автора этого концепта и одноименного индекса — Сезара Идальго (ECI). Чтобы не грузить читателя, разберем лишь некоторые выводы, не очень удобные для отечественной экономполитики.

1️⃣ Начнем с очевидного — традиционный Индекс экономической сложности устарел. Он базировался на товарном экспорте страны, в т. ч. потому что есть детальные данные. Он не объяснял, почему развитая Австралия занимает 70-место, ниже Казахстана.

Сейчас сложность экономик оценивают многомерно. Сам С. Идальго и команда добавляют рейтинги по технологиям, исследованиям, программному обеспечению (см. здесь). Кто-то интегрирует другие вещи, такие как качество госуправления. Это особенно актуально для Казахстана, чья география плохо располагает к товарному экспорту (удаленность, специфичные соседи).

2️⃣ «Ловушка среднего дохода» де-факто оформлена в модель. Идальго и Стойкоски (2025) пишут о том, что осваивая простые сферы, бедные страны растут быстро. Но как только они приближаются к сложным отраслям, происходит замедление.

А дальше болезненный вывод — в «сложное» невозможно запрыгнуть. Оказывается, нужно «накопить» достаточную критическую массу компетенций. А также сделать так, чтобы все «звезды сошлись», т. е. сопутствующие факторы сработали. Если какое-то условие отсутствует, то увы — чуда не произойдет.

Поэтому так трудно заиметь развитую экономику, хотя уже сотня стран пытается полстолетия.

3️⃣ Институты — не просто какой-то «фон», а условие для диверсификации. Экономист İbrahim Tuğrul Çınar просит не путать перспективы диверсификации с их практической реализацией. Регионы с сильным институциональным ядром имеют почти 5-кратно выше шансы освоения новых технологических ниш и быстрее растут. То есть формула «сначала завод, потом институты» не работает.

Весьма примечательно и то, что д-р Çınar — практик, который работал в региональных агентствах развития. Видимо, тоже жизненный опыт, как «бумажные цели» разбиваются о реализацию (коррупция, бюрократия и т. д.).

4️⃣ Диверсификация регионально неоднородна, их неравенство усиливается. Инновационные и «дорогие» ниши концентрируются в «ядрах» (крупнейших городах), увеличивая разрыв с периферией.

Еще раз: диверсификация страны ≠ диверсификация ее регионов. Простыми словами, от того, что где-то в уголке Казахстана появился завод, отдельному району на другом конце индифферентно. Более того, с учетом размеров наших областей это касается даже ее внутренних районов.

А ведь мы продолжаем анализировать Казахстан как одно целое, а ниже уровня области экономического анализа практически нет.

В остальном получили множество методологических подсказок, как улучшить собственную аналитику в Desht.

КАК ПОБЕДИТЬ, КОГДА ТЫ МАЛЕНЬКИЙ

В Средневековье центром Европы была Франция, как самая крупная страна. Даже в 1500 году экономика Великобритании (нынешняя территория) была в 4 раза меньше. Причем доходы были сопоставимы — людей было мало, периферия.

Следующие 200 лет Великобритания медленно, но уверенно сокращает разрыв с 4-х до 2-х раз. А потом, всего за век с небольшим, уже к 1820 году экономика Великобритании становится на четверть больше, чем во Франции. Разрыв по населению сокращается до 1,5 раз, но в доходах она опережает соседа в 2 раза! Колоссальная разница в сверхконкурентной Европе, где все воюют друг с другом.

Визуально Франция казалась богаче и величественнее. Дворцы и соборы, культура и искусство — центр, как ни крути. Король с абсолютной властью, двор, сословия. Вся страна изрезана привилегиями.

Великобритания — менее пафосная, без помпезных зданий. Бесконечные споры в парламенте, регионы живут своей жизнью. Всюду "недостойная" коммерция — люди что-то создают, умудряются оставлять большую часть излишков у себя и дальше инвестируют. Торговцы позже освоили мануфактуры, и началась промышленная революция.

Франция оказалась завалена дешевыми британскими товарами. Местные производители запросили еще больше привилегий и протекционизма. Она создавала "нацпроекты", чтобы "догнать и перегнать".

Ради постоянных войн с Великобританией за гегемонию Франция брала в долг — но из-за ненадежности ее обещаний его давали под космические проценты. Дефицит бюджета вынудил хаотично повышать налоги с населения.

А тут еще и Просвещение, и печатный станок — идеи стали общедоступными. Население было грамотным, умело читать, быстро политизировалось. Потом революция, потом еще одна, потом войны и т. д.

Рецепт Великобритании оказался достаточно прост

а) Система сдержек и противовесов. Это создало гибкое государство, которое адаптировалось к новым реалиям быстро и без потрясений.

б) Относительная свобода. Она была далека от идеального капитализма, но на фоне Франции оказалось, что права лучше защищены, а регулирования и протекционизма — меньше.

А парадокс в том, что налогов в Великобритании платили больше, чем во Франции. Потому что контролировали исполнительные органы. И занимали бюджету под мелкие проценты из-за доверия.

Это то, чем берут "легковесы" — надежность (credible commitment), рациональность, адаптивность и свобода.

ЗАБЛУЖДЕНИЯ ОБ ЭКСПЕРТИЗЕ

Вот очередной чиновник или эксперт уверенно вещает по широким темам. "Всё посчитали", "у нас модель", "вот мой прогноз" и т. д. Насколько можно этому доверять?

1️⃣ В среднем, эксперты (экономисты, аналитики, политологи) прогнозируют немного лучше случайного угадывания и проигрывают самым примитивным моделям (исследование Ф. Тетлока). С прогнозами экономики вообще всё плохо, особенно с рецессией (МВФ, 2018).

2️⃣ Когда экспертная интуиция надежна: а) среда достаточно закономерна, б) у специалиста есть длительный опыт в "бою". Условно, сферы спорта, чрезвычайных ситуаций, базовой медицины.

Экономика и политика, тем более долгосрочные прогнозы, к этому не относятся. Факторов влияния много, а эксперты часто вообще не имеют прямого отношения к предмету.

3️⃣ Статус эксперта не смягчает, а усиливает ошибки.

Во-первых, нами движет склонность к подтверждению (confirmation bias) и мотивированное суждение (motivated reasoning). Простыми словами, аргументы подгоняются под изначальные убеждения или политическую цель (протащить реформу).

Во-вторых, отрицательный отбор — СМИ выбирают "понятных" и уверенных, а не точных.

4️⃣ Заявленные планы, как правило, изначально оптимистичны. На примере инфраструктурных проектов (Б. Флибьорг): бюджет изначально недооценен на 20—50%, а спрос завышен раза в 2.

Поэтому не стоит удивляться, когда планы и прогнозы политиков и окружающих их экспертов через год не совпадают с реальностью. И если человек вещает о чем-то уверенно, то вопросы очень простые: а) поддается ли вообще прогнозу эта сфера и б) сколько времени он сам-то, "руками", в ней что-то делал.

P.S. Не путать со сценарным моделированием — это нормальная практика.

Taldau Talks: банки

Ранее на Atameken Business Forum мы отмечали, что финансы — это единственная отечественная, негосударственная, несырьевая и прозрачная отрасль, которая у Казахстана получилась. Причем именно отрасль, из разных игроков, а не монополия одного.

На очередном подкасте Taldau Talks в этом можно убедиться. Получился, пожалуй, самый профессиональный разговор, когда все его стороны компетентны — и частный банк, и регулятор, и эксперт.

Важные тезисы

1️⃣ У высокой зарегулированности есть обратная сторона — концентрация. Потому что действующие уже наловчились, а для новичков вход будет дорогим, особенно первые несколько лет.

У нас в остальных сферах это не сильно понимают. Думают, что сверхрегулированием и фискальной нагрузкой делают лучше, а конкуренции становится меньше и цены растут.

2️⃣ Простые KPI vs условия. М.Абылкасымова очень хорошо отметила: конкуренция — это не про численность банков, а про равенство правил игры. Если оно достигается, то структура отрасли оптимальна, с учетом ее специфики.

3️⃣ Конкуренция в отрасли жесткая (У.Шаяхметова). Во-первых, потребителям практически ничего не стоит за пару минут сменить один банк на другой: открыть приложение, перебросить деньги, пользоваться услугами.

Во-вторых, банки конкурируют с государством. Госбюджет субсидирует госфинансовые институты. Те субсидируют госкомпании. ЕНПФ финансирует госбюджет. Очень самодостаточная цепочка получается.

4️⃣ Институты vs персоны. В финансах это именно институты — уже достаточно профессиональный регулятор против больших прозрачных банков, которые функционируют десятилетиями.

В других отраслях нет «государства» и «бизнеса». Есть конкретный чиновник и конкретный бизнесмен, компания которого еще не стала обезличенным институтом. Поэтому и разговоры там другие, неформальные.

5️⃣ У.Шаяхметова очень хорошо прошлась по мифам, которые циркулируют в политическом и экспертном поле

Оказывается, когда ты системообразующий банк, то не будешь «высасывать последние соки» и «топить» своих клиентов. Никто не «стреляет себе в ногу» — в погоне за быстрыми выгодами можно долгосрочно похоронить свой бизнес.

Оказывается, потребительские кредиты поддерживали и падающие доходы населения, и спрос для казахстанского МСБ. И начав «остужать» их, да еще и на фоне налоговой реформы, мы создаем искусственный кризис на «низах».

Оказывается, за размером банков стоят не только легкие деньги на процентах, а большие инвестиции в накопление компетенций и знаний о заемщиках — их благонадежности, поведении, закономерностях. Это и есть интеллектуальный капитал, «know-how», который не купишь и не сымитируешь.

6️⃣ Г.Хусаинов очень хорошо прошелся по «скучным» институциональным проблемам. Раз уж говорить о гарантиях исполнения контрактов — оказывается, средний срок взыскания кредита — 3-4 года вместо одного. За это время он обесценивается на 50% — насколько охотно банк будет кредитовать рискованные проекты, да еще и деньгами депозиторов?

Оказывается, надо было не дифференцированные налоги на банки делать, а снижать стоимость риска через поддерживающие институты. Например, через качество зерновых расписок.

К сожалению, не получается простыми решениями и KPI заставить банки кредитовать реальный сектор, да еще и без системных рисков, которые придется закрывать за счет НацФонда.

На прошедшем Atameken Business Forum, посвященном инвестициям, не успели показать несколько слайдов про целеполагание.

Взять известный тезис о том, что сокращается доля инвестиций в основной капитал к ВВП. Действительно, она упала с последнего пика в 2018 году c 18,1% до 14,2%.

Почему? Разложим на компоненты (по логике Дюпона).

Реальный рост инвестиций опережал рост ВВП. За этот период они приросли в 2,5 раза против 1,8 для экономики. Если бы ценовой фактор инвестиций и ВВП был идентичным, то доля ИОК в ВВП выросла бы аж на 6 п.п.

И период 2018—2025 гг. был бы не падением, а "бумом" после настоящей стагнации 2010—2018 гг.

Но ценовой фактор инвестиций вырос всего в 1,9 раз, а экономика в целом — в 4,1 раза. То есть "инвестиционные" цены "отстают" от экономических в 2 раза.

И это логично, так как основа инвестиции — строительство и машиностроение, где цены более инертны.

Это только небольшой пример того, как небольшое погружение помогает опровергать вроде как очевидные месседжи.

Приняли участие в очередном подкасте — "Куда уходят триллионы? Как работают институты развития в Казахстане?"

В НИХ «Байтерек» уже реализуются достаточно интересные реформы

Отход от субсидирования к гарантированию ("Даму")

Разделение рисков — привлечение частных банков при кредитовании проектов

"Стратегия выхода" — прекращение сопровождения проектов после выхода на устойчивость с дальнейшей передачей в банковский сектор

Консолидация всей разрозненной информации по льготам, чтобы ограничить «паразитирование» отдельных предприятий на мерах господдержки

Использование ИИ для снижения издержек на поиск и обработку информации при оценке проектов.

Основные тезисы, озвученные нами

1️⃣ Специфичная роль госинститутов. Как говорил Хайек: "Государство должно поступать не как ремесленник, формующий свои изделия, а как садовник, создающий условия для роста растений".

Госинституты продуктивны только тогда, когда они устраняют "провалы рынка", а не вымещают частный сектор.

Когда они создают рынки, а не меняют структуру своим участием.

Когда они действуют по модели "оптовика", а не "ритейлера", который оценивает индивидуальные риски компаний и людей.

2️⃣ Критичность альтернативной стоимости / реальности при оценке эффективности госинститутов.

Средства на господдержку небесплатны. Их можно было потратить иначе — на общественные блага, на встречное снижение налогов и т.д. Это также имело бы эффект, который и стал бы базой для оценки мер господдержки.

"Прилив поднимает все лодки" — отрасль могла вырасти и без господдержки благодаря макроэкономическим факторам. При оценке критично рассчитывать инкрементальный эффект.

С учетом этого конечное влияние государства могло оказаться минимальным / нулевым / и даже отрицательным.

3️⃣ Институциональные аспекты.

Искаженные стимулы. Частник более дисциплинирован и стремится к эффективности, потому что рискует своими деньгами. На государственных агентов это не распространяется.

Государство же при провалах не наказывает само себя. Более того, госменеджеры запрашивают еще больше ресурсов и полномочий.

Стабильность правил. Вектор нынешних реформ НИХ "Байтерек" можно оценить положительно. Но теперь встает вопрос по их устойчивости в будущем. Не окажется ли так, что через некоторое время при изменении конъюнктуры и людей "правила игры" откатят назад.

Еще раз выражаем благодарность председателю Сената М. Ашимбаеву за приглашение и Аппарату Сената за качественную организацию подкаста.

КТО ДРАЙВИТ ИМПОРТ?

Итак, по итогам 2025 года импорт в страну вырос на 7,4% на $4,4 млрд. В целом, это логично, с учетом роста ВВП в долларах на 10% (+/-).

Но предположим, что нас это сильно беспокоит. Якобы он так давит на инфляцию, как постоянно говорят госорганы. Причем по неизвестной причине в этом виноваты люди, которые слишком много покупают ненужных вещей.

Что по торговой статистике?

1️⃣ Две трети прироста импорта НЕ СВЯЗАНЫ с потреблением вообще.

Из прироста в $4,4 млрд 43% объясняются инвестиционными целями. А конкретно — цепочка вокруг строительства и агропромышленного комплекса.

Еще 25% прироста приходится на промежуточное потребление бизнесом. А конкретно - с автосборкой (кузова, двигатели, части).

2️⃣ Из оставшихся 32% на потребительский спрос ВЕСЬ прирост связан с товарами кратковременного пользования (non-durable).

Это в основном пищевые продукты и энергетика (газ, электричество и т.д.). Да, именно то, из-за чего цены и растут.

3️⃣ Импорт потребительских товаров длительного пользования сократился на 2%. Но есть нюанс.

Готовый автотранспорт увеличился на 22% или на $584 млн.

Зато диспропорционально сократился импорт всего остального

одежды и обуви — на 18%

разнообразной электроники — на 7%

товаров для дома — на 5%.

Удивительно то, что даже несмотря на очевидные цифры из официальной статистики госорганы всю дорогу твердят, что инфляция растёт из-за импорта через канал маркетплейсов.

"Башня из слоновой кости".

НАЛОГИ НА ТРУД

В прошлую пятницу прошёл первый Atameken Business Forum, в партнерстве с Ассоциацией инвесторов Казахстана. Тема — «Налоговая реформа 2026: снижение нагрузки на ФОТ».

Не будем останавливаться на всём, полный материал находится здесь.

Что мы затронули со своей стороны

1️⃣ Есть 2 противоположных мнения по поводу нагрузки на зарплату: а) ее нужно снижать ради увеличения охвата, б) ее нужно увеличивать, потому что системе не хватает денег до некоего «стандарта развитых стран».

Мы стоим на том, что первичная задача государства — охват (!) или, по-другому, вывод всех из «тени» или «серой» зоны. Мы уже писали подробнее здесь и здесь.

Если очень упрощать, то «тень» — это экзистенциональная проблема для государства. В «тени» государства нет. Там свои «правила игры» и своё «правоприменение», неформальщина. Это «конкурентная» система для официальных институтов.

Поэтому если ради её сокращения нужно упрощать правила — упрощайте. «Идеально» может быть только у теоретиков.

2️⃣ Стимулы решают, но нужно правильно разграничить.

Р. Коуз («нобелевский» лауреат) писал, что «провалов рынка» не существует — возможно, дело в нечетком определении прав собственности.

Так и с уплатой налогов и отчислений с ФОТ, где права и обязанности сторон распределены криво.

А) Работник даже не знает, сколько по факту стоит его труд. Многие не подозревают, что к той зарплате «на руки» они «недополучают» еще 40%. Отсюда более слабые запросы к госорганам.

Б) Работодатель, который де-факто платит, расценивает это просто, как «налог». Ему без разницы, за что — он не бенефициар. Поэтому и у него слабые запросы, кроме как сократить эту нагрузку.

В) Госорганы пытаются объяснить, что это нужно самим людям. Которые изначально и не в курсе, что они много платят. А работодателю также всё равно — налог есть налог, взнос в ОСМС это или КПН. Причем нет никакой «солидарной ответственности» — для этого надо хотя бы знать, что ты в чем-то участвуешь.

По идее это чистые взаимоотношения граждан и государства. Промежуточные прослойки, в виде работодателей, здесь не причем.

3️⃣ Макроэкономический карго-культ.

Снова звучат аргументы, что мы должны повышать ставки налогов и отчислений, потому что «как в развитых странах».

Забывают про последовательность. Сначала развитые страны 100-300 лет назад установили верховенство права. Тем самым они добились контроля над госаппаратом, его подотчетности и прозрачности. Остановили произвол со стороны власть имущих.

Тогда налоги были что-то около 10% от ВВП, а соц. страхование даже близко не стояло. Оно вообще начало распространяться к середине 20-века, т.е. это сравнительно недавний феномен.

Нельзя надеяться на «Б», не сделав «А». «Общественный договор» — это когда кто-то «договаривается», а не кем-то придумывается в кабинете. Поэтому граждане вполне справедливо возмущаются: уплачивать налоги — это понятийно еще совершенно не «священная обязанность».

4️⃣ Социальный налог.

Когда мы сравнивали фискальные системы стран, то обнаружили, что Казахстан уникален этим налогом — он вообще не распространён в мире.

Спасибо Р. Журсунову, который напомнил его историю. Оказывается, его вводили в своё время вместо всех отчислений, как единый налог. Только потом все эти соц. отчисления снова появились, а соц. налог остался.

Поэтому де-факто, это — ИПН. То есть ставка налога у нас не 10%, а 16%. А с «прогрессивкой» — уже 21%. Получается, не зря многие жалуются, что нагрузка на «белых» граждан — уже выше, чем даже в развитых странах.

Но если усреднять с «тенью», то получается, что ниже.

Вот такая история. Все всё понимают, но никто ничего не делает.

Подробно обсудили на MG Talks (movchans.com) нашу экономику.

Затронули разные аспекты

долгосрочные драйверы роста и основные проблемы

что происходит в ключевых отраслях

что мешает приватизации и рыночным реформам в целом

как устроены регионы Казахстана.

КОНСТИТУЦИЯ И ЭКОНОМИКА

Пока проект новой Конституции обсуждали только в рамках распределения власти, мы не выражали позицию. Но раз дискуссия перешла на тему «какую страну мы строим», то есть важнейший момент, который сейчас игнорируется.

Речь о фундаменте современной экономики — защите прав частной собственности.

Политики должны были сделать вывод из опыта прошлогодних налоговых реформ: посягательства на собственность (доходы, активы) — это то, за что граждане готовы даже к коллективным действиям. Не за абстрактные «права и свободы», а именно за это.

Мы не юристы, но что смущает в нынешней Конституции

«Собственность обязывает».

Т. е. это не просто естественное право человека. Первый намёк, что, если ты зарабатываешь, значит ты что-то кому-то должен.

«Пользование ею должно служить общественному благу».

А кто решает, что это такое — чиновник и окружающие его эксперты? Получается, не каждый бизнес полезен сам по себе — есть и те, кто не «служит».

«От имени народа право собственности (на природные ресурсы) осуществляет государство».

Между госорганами в развитых и развивающихся странах есть большая и принципиальная разница. В первых — они обезличены и всесторонне ограничены. Во вторых госорган = конкретный политик, его намерения и навыки, причем плохо подотчетный даже парламенту. Это конкретно он/а осуществляет «право от имени народа», а не обожествленное «государство».

«Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда».

Заметьте, мы резко отходим от прав собственности в сторону физического владения имуществом. А ведь есть еще права присвоения дохода от неё или изменения формы.

Получается, что суд даже и не нужен, если просто вмешиваться в дела бизнеса — запреты, ограничения, налоги, штрафы и многое другое. После чего он «добровольно» откажется от своего имущества.

Это мы только затронули то, что есть в Конституции. Но есть важные упущенные элементы верховенства права. Например, защита контрактов — что государство не может менять «правила игры» на ходу или даже «задним числом». Это ломает всё планирование в экономике.

Казахстан не обязан быть похожим на «Америку». У нас все же свое институциональное прошлое. Но для «контраста» посмотрим, как вопрос раскрывается в самой крупной и богатой стране мира, которая 200 лет назад была «никем».

1️⃣ Собственность, конечно, не «священная» или моральная категория. Но все связанные с ней ограничения — только через «надлежащую правовую процедуру» («due process of law»).

Не административную, когда госорган своим решением что-то делает или, еще хуже, политики кулуарно. А правовую, особенно через суды.

2️⃣ Равенство всех перед законом («equal protection of the laws»).

Заметьте, не так, что на деяния одних можно глаза закрыть, а конкретно эти товарищи — «морально должны» обществу. То есть нельзя избирательно давить на конкретных бизнесменов, неравно применять регулирование или выбрать «жертву» для своих инициатив.

3️⃣ Государство не может ломать действующие контракты («ex post facto Law, or Law impairing the Obligation of Contracts»).

Понятно, что Конституция — это тоже документ, который не обязательно будет исполняться.

Но если уж задавать сакральный смысл, то это те самые «узловые» моменты, через которые можно заложить основу для долгосрочного роста, где соседям останется только «пыль глотать».

Или не заложить.

ИНТЕРВЬЮ ПРЕЗИДЕНТА

Дисклеймер: никто не просил "осветить".

Почему статья сильно откликнулась в нас? Это один из самых "рыночных" текстов для такого уровня власти. Прямо по классической школе экономики, с минимальными исключениями (они есть местами). Он "анти-популистский".

Что запомнилось нам из нетривиального

1️⃣ "Похороны" стержневой идеи системы гос. планирования последних 10-15 лет — вхождения в "30-ку развитых стран"

"пафосных программ, например, о вхождении в тридцатку самых развитых государств, и об их "успешной" реализации".

"30-ка развитых" = де-факто страны Евросоюза с их невероятной бюрократией, зарегулированностью, огромными налогами и гос. бюджетом. Под этим "соусом" казахстанский гос. аппарат столько дел наворотил, перечислять не стоит.

2️⃣ Определение "олигарха", как близкого к власти предпринимателя, который "паразитирует" на нерыночных условиях.

Мы бы еще расширили термин, что не только предприниматели. Подробнее тут.

3️⃣ Признание, что нерыночные тарифы — это не помощь бедным, а "скрытая субсидия богатых".

Мы бы еще расширили, что большинство гос. вмешательств в экономику сюда также относится.

4️⃣ Ценностные посылы, например

"менять всю гос. систему в угоду личным интересам было бы в высшей степени безответственно и, я бы сказал, непорядочно"

"наши крупные бизнесмены далеки от протестантского аскетизма и эмоциональной сдержанности"

Что по институциональной экономике?

Президент четко проговаривает институциональные ошибки в социальной сфере — соц. защите, здравоохранении, образовании.

Заметьте, акцент не на том, что "плохо работаете", а в том, что "мы ошиблись с правилами игры".

Но в остальных отраслях остались вопросы. Например, по олигополиям — хорошо, что с ними борются постфактум, но как изменить среду, чтобы они не появлялись и не наглели, без ручного контроля?

В целом, возвращаясь к теме "общественного договора": доверие, конечно же не создается текстом.

Институты = повторяемость, даже при смене режимов и в кризисы. Важно, чтобы политики и гос. органы повседневно практиковали обозначенные в статье подходы и соблюдали проведенные "красной нитью" принципы.

Иначе получится риторика зрелого государства без зрелых институтов.

На круглом столе Фонда развития парламентаризма предложена интересная идея — создать Бюро аналитики при Общественной палате.

В аналитике, по крайней мере социально-экономической, есть повсеместная проблема качества. К слову, здесь наша лекция на Школе аналитики при Сенате, как избежать базовых ошибок.

Но ещё сложнее добиться в аналитике беспристрастности. Люди — оппортунисты. Вот несколько примеров, на что стоит корректировать полученную "аналитику"

1️⃣ Лоббизм, с коммерческими целями. Это самое понятное и обсуждаемое.

2️⃣ "Рэкет", создание спроса на себя. Развести истерию, чтобы адресаты пришли на "поклон". Тоже коммерция, но навязываемая.

3️⃣ Личные убеждения, на грани веры, даже без коммерции. Например, в централизованное планирование, обожествление госаппарата. В свою роль "мессии", который решит за других, как им правильнее жить.

И непонятно, какая аналитическая небеспристрастность вреднее. Просто лоббизм виден, с ним можно "работать". А что делать с остальным?

Коллегам из BES.media дали комментарий относительно утверждения перечня на приватизацию.

Здесь хотим немного раскрыть свои мысли.

В целом, поддерживаем вектор на расширение пространства для частного сектора, именуемый "приватизацией". Дело в том, что с этим термином очень плохие ассоциации, связанные с порой незаконной распродажей госимущества ранее. Причем во многих постсоветских странах.

Поддерживаем и то, как её пытаются проводить. Не просто распродать госимущество, а сделать предварительный аудит организаций, оценку рынков их функционирования. Организовали Национальный офис по приватизации, пригласили туда отдельных представителей парламента, НПП, гражданского общества.

Однако остаётся ряд концептуальных вопросов, так сказать, "для дискуссии".

1️⃣ Приватизация имеет смысл только вместе с отраслевыми "правилами игры".

Например, как будут определяться цены и тарифы — чисто рынком, через точечные или сплошные субсидии на потребление, установление "потолка" цен или вообще административно определят. От этого зависят доходность и цена актива, а значит и "качество" инвесторов.

Опять же, отраслевое регулирование, которое особенно чувствительно для естественных монополий. Здесь тоже много издержек — технические нормативы, экология и штрафы, кадры и прочее. От этого также зависит стоимость активов.

То есть, если государство отказывается от прямого управления активом, то должно суметь хорошо настроить "фон", чтобы и у инвесторов, и у населения была какая-то определенность.

2️⃣ Приватизация эффективна вместе с институциональными реформами.

Это вопрос по качеству судов, ограничению произвола чиновников, чтобы не могли злоупотреблять в будущем. Вполне может оказаться, что текущие "правила игры" хороши, но всё может измениться на следующий год. А вы ведь, как инвестор, планируете длительное время работать с активом.

К слову, в этом отличие приватизации в Польше от России — там сначала провели политические реформы, потом постепенно выравнивали конкуренцию государства и частников, а уже позже приватизировали или ликвидировали.

3️⃣ Отдельный вопрос по открытости отбора.

Это нельзя подавать, как "473 субъекта", среди которых Казахтелеком, Казпочта, нефтеперерабатывающие заводы, электростанции. По каждому из объектов есть вопросы — это важная для населения услуга, или важный работодатель в большом населенном пункте. Разъяснение каждой отрасли или даже объекта — ключевой процесс, особенно перед парламентской реформой.

️ Например, какие-то объекты мы продаём, потому что отпускаем цены и тарифы, поэтому не обязаны больше тратить налоги на ремонт. При этом продолжаем контролировать так-то.

Какие-то объекты продаём, потому что чиновники плохо разбираются в управлении таким бизнесом, например, в машиностроении. Может частный инвестор с опытом сможет оживить предприятие.

Какие-то объекты продаём, потому что уже есть конкуренция и впредь нам дешевле на рынке заказывать эти товары или услуги.

И так далее.

4️⃣ Было бы правильно еще раз продумать по критериям.

Мы уже многократно предлагали смотреть через призму "трансакционных издержек".

Смысл в том, что не стоит рассматривать только широкие критерии, типа "отрасль". Простой пример — зачем госорганам нужны свои институты развития, если на рынке есть разные консалтинговые компании, исследовательские центры, университеты и прочее?

А всё потому что: а) чувствительная информация, б) нужно постоянно, в) однотипные задачи. Проще и дешевле организовать под собой, чем каждый раз с боем закупать на рынке.

И такие нюансы есть везде, даже вроде как в конкурентных сферах.

(Продолжение, часть 3)

3️⃣ Что не так с «двойными ценами»

«Наиндустриализированное» сознание это никогда не поймёт. Для ответа стоит обратиться к другой школе — экономике трансакционных издержек.

Начнем с забавного факта: в западной регуляторной практике, наоборот, БОРОЛИСЬ с двойным ценообразованием. Дело в том, что крупный игрок, тем более маркетплейс, может легко проводить ценовую дискриминацию — продавать один и тот же товар разным покупателям по разной цене. Всё потому, что он видит реальную платежеспособность каждого, поэтому «разделяй и властвуй», максимизируй себе прибыль.

Но у Казахстана, как обычно, свои «ноу-хау», «хотели как лучше».

Цена для покупателя = цена от производителя + наценки посредников.

Это транспорт (доставить), торговля (организовать), финансы (сделать доступным). А еще это налоги и пошлины родного государства, которое никогда не спрашивает.

Что произошло в 21-веке? Торговля и финансы схлопнулись. Теперь есть просто «мета-посредник», который организовывает ваше пребывание на маркетплейсе. Это такой симбиоз маркетмейкера, мега-оптовика, банка, страхования и т. д. И у него, по сути, единая комиссия.

По логике, банку должно быть НЕВЫГОДНО иметь единую цену при рассрочке и без. Есть риск, что с вами что-то случится за эти месяцы, поэтому есть смысл заложить риск в цену — сделать ее выше.

Но проклятые трансакционные издержки то снизились. Вы то теперь точно знаете, у кого какая платежеспособность. И вы еще сами себя ограничили — не даете большие кредиты. Наступает сверхдиверсификация, когда у вас миллионы клиентов с небольшими суммами.

А это значит, если только вся экономика не рухнет (системный риск), почти все они вернут. А если они все равно вернут, зачем накручивать им проценты за риск?

То есть в нашем понимании исчезло «или-или», или торговая комиссия, или проценты за кредит. Главное, чтобы клиенты пользовались вашей экосистемой. Если для этого надо дать рассрочку — дадут. Это как ТРЦ, которому важно, чтобы люди просто приходили.

Поэтому и стало сложно разделить цену «мета-посредника». Если продолжать эту историю, то нужно и в автобусах сделать цену за остановку. Иначе те, кто ездит недалеко, субсидируют тех, кто живет далеко. Но этого ведь по какой-то причине не делают, причем во всем мире.

Есть еще аргумент, что цифровые платформы будут злоупотреблять своим рыночным положением. Здесь уже другая ветвь институциональной экономики.

Мы уже описывали опыт цифровых платформ Китая. Это на Западе есть вера в частную собственность и система сдержек и противовесов. В развивающихся странах госорганы, с абсолютной монополией на насилие, могут легко поставить на место любую цифровую платформу, даже самую системообразующую. Они могут и кредиты списать, и уплату процентов заморозить, и даже добровольно внести пожертвования в любых размерах.

Поэтому подобные размышления показывают лишь оторванность авторов от контекста родной территории.

(Продолжение, часть 2)

2️⃣ А есть ли проблема?

Начнем с самого базового — оказывается, ни у кого нет понимания ВСЕЙ КАРТИНЫ по кредитованию.

Например, В. Тутушкин (Нацбанк) признает, что у регулятора нет информации по нефинансовым организациям. Речь не за мелочи, а такие гигантские расходы в семейном бюджете, как автофинансирование или ипотека. «Мы должны понимать, сколько людей имеет такие займы, чтобы адекватно оценивать долговую нагрузку».

С другой стороны, Е. Бахмутова утверждает, что «около 35% бизнеса кредитуется за пределами банков, через квазигоскомпании. Влияние госпрограмм (субсидирование, гарантирование) — в совокупности получается около 48%». Далее, она добавляет: «вы же не считаете долговую нагрузку при выдаче жилстройсбережений? А у человека один доход».

Тогда возникает вопрос — а насколько вообще надежны все наши тезисы по структуре кредитования?

Опять же, нужно разделять понятия «проблема» и «риск».

«Проблема» уже должна существовать и доказываться на исторических данных. Пока что мы не видели ни одной убедительной аналитики.

Но есть «риски» и они про будущее. Потребительское кредитование действительно росло очень быстро (правда уже замедлилось). В нашей экономике подозрительно всё, что быстро растет. И вопросы госорганов, насколько это безопасно, вполне справедливы.

Если бы мы не доказывали себе, вредно это уже или нет, а сосредоточились на моделировании рисков, то дискуссия была бы гораздо более продуктивной. К слову, эта позиция и изначально озвучивалась первым зампредом АРРФР Т. Абилкасымовым.

(Продолжение следует)

ДРУГИЕ ЛЮДИ ОПЯТЬ НЕПРАВИЛЬНО ЖИВУТ

Пост будет длинный.

Новостная лента буквально «взорвалась» сообщениями с круглого стола Kursiv Research в прошлую пятницу. Тема — потребительское кредитование и рассрочки. Коллеги провели великолепную работу, усадив за один стол чиновников и экспертов с диаметральными взглядами.

Да, речь не только о доказательствах на цифрах. Спор этот еще и ценностный: либералы против «кухонных диктаторов», которые в очередной раз убеждены, что другие живут как-то неправильно.

1️⃣ Позиции участников круглого стола

Есть ли закредитованность и влияет ли потребительское кредитование на инфляцию?

А. Кусаинов: «Я считаю, что проблемы закредитованности не существует. Я убежден, что это популизм — спасать население от закредитованности. На самом деле проблемы нет». Экономист заявил, что основной вклад в инфляцию оказывает рост цен на продукты, а продукты в Казахстане чаще всего покупают не в кредит или рассрочку».

М. Темирханов: «в Казахстане не наблюдается закредитованности населения, а потребительские кредиты занимают 15% от ВВП. По его словам, с точки зрения финансовой стабильности рост потребительских займов не несет угроз. Темирханов добавил, что кредитная активность действительно влияет на инфляцию, но это влияние гораздо слабее, чем оценивают некоторые эксперты».

Е. Бахмутова: «основной вклад в рост цен на непродовольственные товары вносят не потребительские кредиты, а ослабление тенге к доллару… Если будет чрезмерный фокус на сокращение потребительского кредитования (как будто это зло само по себе), мы увидим последствия через сокращение предложения услуг торговли… занятости в этих сегментах».

А. Дауранов: «реальное влияние роста потребительского кредитования на инфляцию составляет около 0,2—0,4 процентных пунктов (при инфляции в среднем около 12% за последние месяцы)». Это сколько, 1/60 часть?

НО

Э. Шамсутдинов (ОС Минэкономики): «Рассрочки снижают ценовую чувствительность и провоцируют нерациональное поведение… заставляет потребителей покупать больше и дороже, не задумываясь о будущем… Люди не контролируют свои расходы».

Нацбанк: «влияние потребительского кредитования на инфляцию существует, что подтверждает их модель. Также, потребление в стране значительно опережает реальные доходы граждан, и одним из источников этого может быть кредитование».

Причем получилось забавно по вопросу внедрения двойных цен на товары (при рассрочке и без нее). Эту меру сейчас активно продвигают в правительстве. Но тут даже Нацбанк не выдержал: «В. Тутушкин назвал «странной конструкцией» призывы публиковать две цены... Он считает, что в таком подходе кроется риск для всей рыночной экономики».

Простыми словами, где-то в недрах правительства есть «Горшочек каши», который изливается идеями как зарегулировать отрасль. Естественно, депутаты «за» — на поддержке банков политические очки никогда не зарабатывались.

Представители отрасли, её ассоциация, эксперты и даже местами Нацбанк пока тихо недоумевают. Говорят полунамеками, призывают к осторожности, «взвешенному подходу», хоть каких-то консультаций с самой отраслью и т. д. Видимо, всего этого сейчас нет.

(Продолжение следует)

"Неограниченная торговля постоянно становилась объектом покушений. Так происходило из-за того, что торговля была неизменно связана с политикой.

Считалось, что импорт оставляет отечественных трудящихся без работы. И что запрет на него обеспечивает расширение местной налогооблагаемой базы и предотвращает бунты. Это влекло за собой бесконечные тарифы, пошлины, запреты.

Отраслевая политика постоянно подвергалась манипуляциям со стороны заинтересованных кругов, добивавшихся введения пошлин или субсидий, увеличивавших размеры их куска. Даже если это приводило к уменьшению размеров общенационального пирога".

Нет, это не про Казахстан в 2025-м.

Это пишет свежий нобелевский лауреат по экономике Джоэль Мокир про Великобританию 300 лет назад (!).

А еще он пишет: "господствовавшие экономические учения того времени не осознавали довольно очевидных положительных сторон открытой экономики, не составляющих секрета для современного экономиста".

Нет, профессор Мокир. В Казахстане, да и для многих в мире, это всё еще секрет. Причем они еще и кличут себя экономистами.

Заканчивает он свою мысль так: "постепенный отказ от подобных мер в 1700—1850 гг. являлся ключевым ингредиентом в рецепте долгосрочного экономического роста".

ВСЁ СОШЛОСЬ

Помните про концепцию «экономической сложности»? В свое время ее открытие перезапустило волну идей про «качественный рост», «повышение передела продукта», «углубление локализации», «внутристрановую ценность» и многое другое. ГосПлан обрел новое дыхание, и не только в Казахстане.

У автора этой концепции — Сезара Идальго — есть книга 2015 года «Why information grows». К сожалению, нам всем стоило ее прочесть гораздо раньше — не пришлось бы протаптывать тот же путь.

Что пишет автор, если вкратце.

1️⃣ Для производства нужны прикладные знания (knowhow) — те, что не передашь на бумаге и получаешь через постоянную практику и личный опыт.

2️⃣ Носитель этих прикладных знаний — человек, который ограниченно рационален (привет Г. Саймону). Он не может знать всего и аккумулировать знания до бесконечности. Еще и смертен.

Передача прикладных знаний осуществляется от человека к человеку (менторство). Поэтому и экономическое развитие «географически предвзято» (biased), неравномерно и инертно. Насколько далеко успел мигрировать, там и заложилось.

3️⃣ Сложные продукты требуют много разнообразных прикладных знаний. Сравните топор и автомобиль (не конечную сборку, а всё устройство).

Один человек не может знать всего, но коллектив может. То есть сложные продукты = большие сети из множества коллективов. Иными словами, корпорации и их взаимодействие.

4️⃣ Что самое сложное с большой сетью людей? Координация.

Автор приводит цитату Гвардиолы (тренер Барселоны и Манчестер Сити): «главная задача тренера команды — не придумать план игры, а донести его до игроков».

Еще раз, сложные продукты = координация большого кол-ва несвязанных людей, чтобы они обрабатывали информацию коллективно.

5️⃣ А дальше С. Идальго пишет, что проблема координации связана… с высокими трансакционными издержками. Которые изучает новая институциональная экономика. И начинает развивать теорию Р. Коуза и О. Уильямсона.

Интересно и то, как он потом переходит на поле социального капитала и такой категории, как «доверие».

С. Идальго пишет, что отраслевая структура экономики — отражение уровня доверия в обществе. Если оно низкое, то вы имеете: а) много мелкого семейного бизнеса, б) несколько крупных кланов, которые контролируют основные сферы, особенно сырьевые.

6️⃣ С. Идальго жестко критикует «макро» подход к изучению экономики. Что вопрос только в агрегированных показателях — надо залить побольше капитала (a.k.a. инвестиций) или рабочей силы. Или что смысл образования — в кол-ве лет обучения или результатах стандартизированных тестов.

Красота, как по Адаму Смиту - в индивидуумах и их способностях свободно обмениваться результатами труда. То есть в сети из миллионов людей со специфическими навыками.

Таким образом, по С. Идальго: КАЧЕСТВЕННЫЙ РОСТ и УСЛОЖНЕНИЕ экономики = снижение ТРАНСАКЦИОННЫХ ИЗДЕРЖЕК.

Догадайтесь, какие отрасли и профессии этому способствуют, а также причем тут институты.