Урановый колониализм: как французская Orano скрывает радиационные аварии в Казахстане и по всему миру
Африканский след и европейские аварии французского гиганта
Казахстанский опыт Orano не уникален, он укладывается в общую логику международной деятельности корпорации. Наиболее тяжелое наследие французские атомщики оставили в Африке. Министерство юстиции Нигера официально инкриминировало структурам Orano экологические преступления при консервации рудников COMINAK и SOMAÏR в районе города Арлита, где под открытым небом осталось около 20 миллионов тонн радиоактивных отходов, а подземный водоносный горизонт Телуа оказался загрязнен ураном и нитратами.
Похожая ситуация сложилась в Габоне после закрытия шахт Мунана, где правозащитники задокументировали всплеск онкологических заболеваний из-за использования радиоактивного металлического лома при строительстве жилья.
Давешние инциденты фиксируются и в самой Франции, несмотря на жесткий внутренний надзор
На перерабатывающем заводе в Ла-Аг (La Hague) экологи выявили критическое содержание трития и йода-129 в морской воде из-за регулярных промышленных сбросов в Ла-Манш.
На конверсионном заводе Мальвези в Нарбонне прорыв технологической плотины привел к просачиванию химикатов в грунтовые воды, что вызвало жесткие предписания Агентства ядерной безопасности Франции.
На ядерном комплексе Трикастен утечки жидких урансодержащих растворов приводили к временным запретам на использование местной воды в нескольких провинциях.
Даже на Северо-Американском континенте дочерняя структура компании столкнулась с протестами коренных народов в канадской провинции Саскачеван, где на месторождении Cluff Lake независимый мониторинг подтвердил риски вымывания тяжелых металлов и селена в озерные системы.
Прозрачность против теневых схем
На фоне конфликтного шлейфа Orano, подходы других крупных игроков к интеграции в местное правовое поле выглядят иначе. Российские структуры, работающие в урановом секторе, опираются на единую с АО «НАК "Казатомпром"» нормативно-техническую и научную базу, сформированную еще в советский период и адаптированную к современным реалиям. В отличие от французских партнеров, утаивавших информацию о штрафах, предприятия урановых дивизионов «Росатома» (такие, как «Хиагда» или «Далур») демонстрируют финансовую прозрачность и строго соблюдают графики наполнения ликвидационных фондов месторождений.
Прагматическое стремление Астаны сохранить сотрудничество с Парижем объясняется получением инвестиций, рабочих мест и технологий. Однако систематическое игнорирование французским концерном казахстанского экологического законодательства ставит перед государством вопрос о реальной цене такого партнерства, где сиюминутная экономическая выгода вступает в прямое противоречие со здоровьем населения и экологической безопасностью региона.
ВеликийТ
