Пятый сценарий для России: иранский
Вдогонку к интервью Мельниченко - он говорит о четырёх опасных сценариях для России: распад, зависимость от Китая, униженное возвращение на периферию Запада и «северокорейская крепость».
Но есть ещё один сценарий, о котором он почти не говорит.
Иранский.
Сейчас Запад и Украина реализуют достаточно методичную и болезненную для России стратегию выбивания глубокого тыла. Удары по НПЗ, нефтебазам, логистике, энергетической инфраструктуре. По отдельным оценкам, выведено из строя до трети нефтепереработки. Уже видны дефицит топлива, очереди, рост раздражения внутри страны.
И очевидно, что если эта стратегия работает, она может продолжаться. После НПЗ могут быть новые удары по инфраструктуре жизнеобеспечения, теплоподачи, логистике, энергетике - всему, что делает войну ощутимой не только на фронте, но и внутри России.
В этой логике может появиться соблазн следующего шага: не просто изматывать страну, а попытаться через гибридные спецоперации, удары по центрам принятия решений и обезглавливание элиты добиться смены верхушки.
Но здесь важен пример Ирана.
Расчёт мог быть таким: удары по режиму приведут к хаосу, расколу и падению системы. В Венесуэле ставка на смену первого лица в определённой логике действительно рассматривалась как путь к желаемому результату.
Но Россия - точно не Венесуэла.
Иранский пример показывает другое: внешнее давление и попытки обезглавливания могут не разрушить режим, а сделать его более жёстким, мобилизованным, технологичным и эффективным. Система не рассыпается, а перестаёт играть в прежнюю осторожность.
То же может произойти и в России.
Текущая российская верхушка действительно во многом выглядит геронтократической, инерционной и управленчески уставшей. Но её смена под внешним давлением не обязательно приведёт к приходу либералов или «партии мира».
На смену могут прийти более молодые, злые, эффективные и мобилизационные люди. Менее связанные прежними договорённостями. Менее осторожные. Более готовые к долгой конфронтации.
И следующий президент России, чтобы быть легитимным, должен будет отвечать не западным ожиданиям, а глубинному российскому запросу - на порядок, силу, суверенитет, справедливость и победу.
Как Путин в начале 2000-х строил свою легитимность на решении чеченского конфликта и восстановлении государства после хаоса 1990-х, так следующий лидер может строить её уже на «решении конфликта с Западом».
И это может быть не деэскалация, а новая, более жёсткая мобилизационная рамка.
Поэтому ставка на ослабление и внутренний слом России может привести не к удобной «России после Путина», а к гораздо более опасной России после нынешней элиты.