shezire

Кредитование падает. В чем секрет нашей устойчивости

Финансисты и экономисты подводят итоги полугодия 2026-го. Везде — снижение активности. Особенно в розничном кредитовании.

«В Казахстане зафиксирован существенный спад в автокредитовании. Выдача таких займов в мае просела на 37,3 процента по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. По данным Агентства по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР), это может свидетельствовать о снижении спроса на автозаймы. На фоне насыщения спроса, в том числе за счет введения временных регуляторных послаблениий при выдаче автокредитов, наблюдается существенное снижение объемов выдач автокредитов на рыночных условиях», — цитируют СМИ объяснения АРРФР.

Падение объемов выдачи новых кредитов населению на 9,6 процента и просадку потребительских займов на 10,8 процента регулятор объясняет исключительно «эффектом введенных мер по ограничению роста».

Аналогично комментируется и сжатие ипотечного рынка на 4,2 процента. Это что же получается? Казахстанцы внезапно насытились кредитами? А что, если причина совсем другая, и людям банально нечем платить? Да ну, глупости какие.

Но представим, что тот платежеспособный слой, который мог себе позволить займы, уже закредитован по уши. А кто нуждается в жилье или авто, отрезаны от ресурсов. Ведь и Нацбанк, и правительство уже официально признали, что доходы людей просели.

Реальные денежные доходы граждан падают второй год подряд. По итогам 2025 года они сократились на 1,1 процента, и ровно такую же отрицательную динамику (-1,1 процента) продемонстрировали за период с января по май 2026 года. Происходит стремительное обесценивание — инфляция полностью сжигает любые номинальные прибавки к зарплатам, а покупательная способность падает быстрее, чем растут цифры в отчетах о поднимающемся ВВП.

Общий объем проблемных займов физических лиц с просрочкой более 90 дней в банковском секторе достиг психологической отметки в 1,2 триллиона тенге, составив в сегменте кредитования населения 4,8 процента. Теперь банки включили жесткий отсев заемщиков, и они рванули в МФО и ломбарды.

И данные АРРФР подтверждают этот перекос — на 1 апреля 2026 года совокупный портфель микрокредитов населению достиг аж 1,4 триллиона тенге. Только за I квартал он увеличился на 5,4 процента, причем главным драйвером стали краткосрочные потребительские займы ломбардов, подскочившие сразу на 15,3 процента.

Нет ли здесь диссонанса с докладами левобережных мужей о росте среднемесячной номинальной зарплаты, составившей в I квартале 2026 года 461 486 тенге? Потому что на зарплату в почти 1000 долларов вполне можно претендовать на автокредит. Проблема в том, что эта номинальная зарплата из статистики на 130 тысяч тенге выше средней медианной, которую реально видят люди в своих кошельках.

И вот в то время, как благосостояние казахстанцев в среднем имеет, скажем так, отрицательную динамику, в Астане радуются конституционным реформам, бесконечным электоральным циклам и кадровым перестановкам. Чиновники искренне верят, что по падению показателей базовых программ кредитования нельзя судить о том, насколько хорошо живут люди? В общем, правильно считают. Потому что если завтра поставят новые политические задачи по работе с электоратом, то эти задачи будут выполнены. Потому что у нас реальное настроение и финансовое состояние масс практически никак не влияют на политику.

Искусственное благосостояние. Сколько мы еще будем жить не по средствам

На какой-то очередной конференции в Женеве министр ИИ и цифрового развития Жаслан Мадиев рассказывал иностранцам, как нам важно «обеспечить измеримый вклад искусственного интеллекта в устойчивое экономическое развитие и повышение благосостояния граждан».

А пока могучий отечественный искусственный интеллект не добрался до управления экономикой, ею рулят не менее могучие естественные умы наших чиновников, и вот что нас ждет хотя бы в социальной сфере.

Казахстан решил привлечь международные займы на сумму 154,6 миллиарда японских иен (около 500 миллиардов тенге) от Азиатского банка инфраструктурных инвестиций и Всемирного банка для покрытия дефицита бюджета. Понравилось такая мера не всем. Действительно, странно видеть ресурсное государство, занимающее деньги за рубежом — казалось, что такое осталось в лихих 90-х.

По мнению экономиста Олжаса Байдильдинова, за счет роста суверенного долга в твердой валюте оплачивается искусственное удержание «социальных» цен внутри страны. Если товар или услуга продается населению ниже себестоимости производства, возникающую разницу кто-то обязан компенсировать. Эту нагрузку берет на себя либо напрямую государственный бюджет (через субсидии), либо фонд «Самрук-Казына», которые из-за этого недоплачивают дивиденды в казну. В результате формируется кассовый разрыв, который Минфин теперь закрывает кредитами. Льготный период в пять лет означает лишь то, что расплачиваться по этим долгам с учетом курсовой разницы придется в начале 2030-х годов.

Социальные цены — это во многом фундамент экономики и благосостояния. Они состоят из трех блоков. Во-первых, это коммунальные тарифы. Долгие годы тарифы для населения удерживались на минимальных уровнях по политическим мотивам. Генерирующие компании и водоканалы работали на грани рентабельности или в убыток. Результатом такой политики стал износ ТЭЦ и теплосетей, превысивший в ряде регионов 70–80 процентов, что привело к череде крупных аварий.

Второй блок — рынок ГСМ. Казахстанские цены на бензин, дизельное топливо и сжиженный автогаз остаются одними из самых низких в СНГ. Разница в стоимости с соседними Россией и Узбекистаном регулярно провоцирует масштабный серый экспорт — топливо банально вывозят фурами и транзитными баками.

Третий — льготное кредитование. Государственные ипотечные программы с искусственно сниженными ставками типа 7-20-25 или программы Отбасы банка, а также кредитование аграрного сектора. Вброс дешевых денег разгоняет инфляцию и цены на недвижимость, а разницу между базовой ставкой Нацбанка и ставкой для конечного заемщика снова покрывает бюджет.

Переход на рыночные рельсы не может быть одномоментным из-за высоких рисков социального уныния. Тем не менее, правительство уже вынуждено запускать процесс демонтажа системы всеобщих субсидий. Коммунальная сфера уже в процессе. Программа «Тариф в обмен на инвестиции» запущена. Ежегодный рост квитанций на 15–25 процентов в ближайшие годы может стать нормой.

Далее, министерство энергетики прямо заявляет о необходимости выравнивания ценника с соседними странами для ликвидации дефицита. Процесс будет идти ступенчато.

Что касается льготного кредитования, то Нацбанк планомерно настаивает на уходе государства с рынка кредитования. Программы с нерыночными ставками будут жестко лимитироваться по объемам финансирования и сужаться до узких категорий граждан (многодетные семьи, инвалиды). Для широких слоев населения ипотека вернется к коммерческим ставкам коммерческих банков.

Во всех случаях придется переходить к принципам адресной социальной помощи, что влечет за собой свои риски и сложности.

Если просто, то при социализме мы живем сейчас с вами, жігіттер, а впереди оскал дикого капитализма. Как нам в этом мире поможет выживать ИИ, знает, похоже, только Жаслан Мадиев.

Любой каприз. Арабы привезут в Казахстан «золотую» ветровую станцию

Реализация поручений левобережных гениев о скорейшей ликвидации в Казахстане энергодефицита бьет ключом. В Жамбылской области скоро появятся 150 футуристических ветряков, гигантские батарейки на 300 МВт и светлое зеленое будущее, в котором 3,4 миллиарда кВт/ч согреют и осветят 880 тысяч домохозяйств. Стоимость — 1,4 миллиарда долларов.

В этой новости прекрасно абсолютно всё, особенно сведения о подрядчиках стройки века — арабских компаниях Masdar и W Solar с общей долей в 80 процентов и 20-процентное участие Qazaq Green Power (структуры «Самрук-Энерго») и инвестиционного госфонда развития KIDF. Частный инвестор? Нет, не слышали! Где же наши отечественные тигры бизнеса? Где казахстанские олигархи Forbes, частные энергетические холдинги, готовые разделить риски и войти в долю? А их нет. Это всё, что можно сказать об экономической политике и бизнесе Жаңа Қазақстана.

Еще раз, по буквам: несмотря на десятилетия разговоров о приватизации, снижении доли государства в экономике и создании привлекательного климата для частного капитала, главным и единственным инвестором со стороны Казахстана в стратегическом проекте снова выступает само государство.

Выглядит так, что мы сами у себя берем деньги из левого кармана, перекладываем в правый и называем это «успешным совместным предприятием».

Частный бизнес, скорее всего, посмотрел на тарифы, на окупаемость, покрутил пальцем у виска и пошел инвестировать во что-нибудь более «вкусное». Например, в строительство ЖК или ТРЦ. Как удивительно.

А теперь немного занимательной математики. Стоимость ветровой станции — 1,4 миллиарда долларов. По текущему курсу больше 600 миллиардов тенге. Станция будет выдавать 3,4 миллиарда кВт/ч в год. Чтобы отбить 1,4 миллиарда долларов чистых капитальных затрат без учета стоимости обслуживания кредитов, операционных расходов, зарплат и банальной маржи (ради которой арабы вообще-то сюда наверняка и пришли), при стандартных казахстанских тарифах на электроэнергию потребуются... десятилетия!

Энергетика в Казахстане исторически социально ориентирована, тарифы сдерживаются, чтобы население не изумлялось чрезмерно, а немногочисленные заводы не обанкротились. Если продавать эту электроэнергию по среднерыночному казахстанскому тарифу, то проект окупится примерно через десятки лет, если не в следующем веке.

Арабы, конечно, ребята щедрые, но они точно не благотворительный фонд «Помощь Жамбылской области». Умеют считать деньги лучше многих.

Отсюда резонный вопрос — каким образом вложения будут окупаться? Вариантов тут, прямо скажем, ровно нисколько, кроме кошельков потребителей.

Мы не исключаем, что для этого проекта утвержден (без уведомления широкого круга общественности) индивидуальный, повышенный «зеленый» тариф в рамках расчетно-финансового центра (РФЦ) по поддержке ВИЭ. И этот тариф, скорее всего, привязан к доллару или евро, чтобы защитить инвесторов от девальвации тенге. То есть покупать у них энергию государство будет дорого, а продавать потребителям — дешево. Прямые государственные субсидии.

Жамбылские ветры, конечно, прекрасны и бесплатны. Но вот электричество, которое они будут генерировать, рискует стать для казахстанского бюджета по-настоящему золотым. Это стоит того, чтобы в отчетах чиновников появилась еще одна жирная галочка: «Привлечено 1,4 млрд долларов иностранных инвестиций»? А то, что мы эти миллиарды потом сами же и выплатим с процентами через тарифы и субсидии — об этом в пресс-релизах вряд ли напишут.

Но вполне могут сказать, что «зеленый» переход легким не бывает, и национальная энергетическая безопасность стоит денег.

В этом смысле интересен один только вопрос, появление в реестрах владельцев недвижимости в Дубаях, этой самой безопасности как, помогает, не мешает или что?

Логово идей. В Минтруда написали новую экономическую комедию

Наше правительство снова готово осчастливить население. Если идею доведут до ума, скоро гражданам с безнадежными долгами начнут выдавать «товарные кредиты», предварительно, как сообщается, обучив товарных заемщиков предпринимательскому ремеслу.

«Участникам программы предлагают выдавать не деньги, а производственные активы, которые помогут начать свое дело и получать доход», — пишут СМИ об идее Минтруда.

То есть глава социального ведомства свято верит, что если закредитованному человеку с низкими доходами вместо гранта вручить теплицу, швейный станок или корову, то в нем проснется Илон Маск.

Давайте обратимся к историческому опыту десятилетней давности, потому что таковой у Казахстана имеется. Чем закончился грандиозный «грантовый бум» программ «Енбек» и «Бастау Бизнес», принятых в 2017 году? Случилась массовая раздача безвозвратных денег получателям АСП и многодетным семьям. Кандидаты проходили бесплатное краткосрочное обучение азам маркетинга и бухгалтерии, писали простейшие бизнес-планы, защищали их перед комиссиями и получали безвозвратный грант до 400 МРП.

Конец этой сказки зафиксировали Генеральная прокуратура и госаудит, чьи проверки вскрыли чистейшее растаскивание бюджетных средств на удовлетворение базовых потребностей получателей этих самых грантов. Фиктивные чеки, закрытие старых долгов, но только не покупка какого-то оборудования для организации швейной мастерской или мини пекарни — частая история.

Да, так поступали не все, но многие. А кто так не поступал, всё равно сталкивался с некоторым отсутствием логистики и рынков сбыта.

Такой вот мини-бизнес с государственной помощью умирал в первые три месяца. Что сделали чиновники? Жестко закрутили гайки, перевели всё в онлайн формат и фактически признали, что массовое создание бизнесменов из уязвимых слоев населения по щелчку пальцев — это не самый удачный опыт.

Новое предложение министра труда Аскарбека Ертаева выглядит как работа над ошибками. Дескать, если люди проедают деньги, мы им денег не дадим, а дадим сразу оборудование и скот на базе программы «Ауыл аманаты».

Мы в восторге, но хотели бы сделать пару замечаний.

Предприниматель — это не профессия, которой можно обучить за пару недель бесплатного курса. Это специфический набор навыков, готовность к риску и жесткая дисциплина. Человек, оказавшийся в глубокой долговой яме и имеющий просрочки, находится в состоянии хронического стресса. Рассчитывать на его эффективное управление «производственным активом» — несколько наивно?

Во-вторых, если закредитованному гражданину выдать сварочный аппарат или швейную машинку, но у него не будет денег на еду, этот актив будет мгновенно продан за полцены на неофициальном рынке, как вариант. Никакой мониторинг не уследит за тысячами дворов, где «корова внезапно пала», а «станок украли». Человеку нужны деньги здесь и сейчас.

В-третьих, возникает иллюзия гарантированного сбыта, ведь министр обещает закупать продукцию у «новорожденных» бизнесменов через сельхозкооперативы и социально-предпринимательские корпорации (СПК). По поводу СПК — это даже не смешно.

«Важно не только оказать поддержку, но и создать условия для формирования устойчивых источников дохода», — тем не менее заявляют в Минтруда.

Всё так, но речь идет о людях, которым для начала надо дать возможность подняться со дна, а не планировать далекое будущее.

Траектория этой инициативы легко прогнозируема. Сначала чиновники бодро отрапортуют о запуске пилотов в регионах. Затем, столкнувшись с тем, что граждане умудряются куда-то девать активы, изобретут новые способы контроля. А потом, чтобы окончательно минимизировать риски нецелевого использования помощи, наши реформаторы могут додуматься до того, чтобы просто раздавать товары. Никогда же такого не было?

Снести нельзя оставить. В Казахстане аварийное жилье приговаривать к сносу стало проще

Пока все ждали вступления в действие новой конституции, некоторые чиновники подсуетились и сделали так, что при определенных обстоятельствах право собственности можно будет поставить под сомнение. Дело касается недвижимости. Вполне может быть, что нас захлестнет волна скандалов с выселениями и сносами хлеще, чем в начале 2000-х, когда девелоперы лютовали.

В Казахстане по итогам 2025 года насчитали 2,6 тысячи аварийных жилых домов, и в сравнении с 2024-м показатель увеличился на 6,9 процента или на 169 зданий. Общая площадь аварийного жилья составляет 834 тысячи квадратных метров, и в них проживают более 50 тысяч человек.

Почему мы начали с официальной статистики? Потому что динамика отрицательная, аварийного жилья всё больше, и в связи с этим Минпромстрой своим приказом утвердил с 1 июля 2026 года новые «Правила и основания признания строительного объекта аварийным и подлежащим сносу или реконструкции». И по этим правилам владельцев такого жилья ждут проблемы.

Во-первых, расширяются основания для запуска процедуры признания объекта аварийным. Помимо очевидных поводов для создания межведомственной комиссии — обращения самих жильцов, чрезвычайных ситуаций или прямых угроз жизни и здоровью граждан — документ вводит любопытные формулировки «результаты мониторинга, осмотров, проверок» и «иные обстоятельства, свидетельствующие о возможной утрате строительным объектом эксплуатационной пригодности».

Уведомления о рассмотрении вопроса о сносе на заседании комиссии, конечно же, рассылаться будут. Не менее, чем за 5-10 календарных дней до заседания. Но правила разрешают уведомлять собственников не только лично под подпись, но и путем «опубликования на официальном интернет-ресурсе уполномоченного органа». То есть жильцы старых домов с 1 июля должны регулярно мониторить сайт акимата. А если место нахождения собственника неизвестно или уведомление невозможно доставить «по уважительным причинам» (коих можно выдумать воз и тележку), информацию просто размещают на сайте акимата и вывешивают на самом объекте.

Просто представьте, уехал человек в длительную командировку или находится на длительном лечении, комиссия примет решение в его отсутствие и приговорит жилье к сносу.

Да и то участвовать в работе комиссий они будут без права принятия решений. То есть приговоры домам будут большинством голосов выносить... акиматы, а не инженеры-строители.

Заключение комиссий носит рекомендательный характер, но именно оно влияет на финальный административный акт, мы же это понимаем.

Но и это далеко не все сюрпризы, которые изобрело Министерство промышленности и строительства. Новыми правилами оно ввело пять категорий технического состояния объектов — от исправного до «состояния на грани обрушения». И вот если объект отнесен к двум наихудшим категориям «значительное повреждение» или «на грани обрушения», его эксплуатация незамедлительно и полностью прекращается. Напомним, такое решение могут принять чиновники, которым «так надо».

Процесс оспаривания, поиска инвестора для реконструкции или проведения повторных экспертиз может занять месяцы и годы, в течение которых использование помещений будет законодательно заблокировано.

Ну, напоследок, самое «подводное течение» принятого документа — обязанность реализовать решение акимата о сносе или реконструкции наложена на собственника объекта.

Решение о сносе можно оспорить в суде. Но, внимание, судебное разбирательство не приостанавливает процедуру сноса! Если, конечно, владелец недвижимости не заручится поддержкой суда о приостановлении исполнения решения акимата о сносе.

Много ли граждан знают о таких нюансах? Мы думаем, что бизнес со своими возможностями нанимать квалифицированную юридическую помощь, еще выкрутится. А владельцы жилья? Можем даже представить себе исходы судебных тяжб по сносу.

Поиск самых богатых. Кто будет пополнять казну страны

Больше новостей с полей сражений и дипломатии многих казахстанцев, особенно мелких и средних бизнесменов, взволновало известие о «письмах счастья» от Комитета государственных доходов. Как отбарабанил шершавым языком пресс-релиза этот орган, послания были направлены «физическим лицам, по банковским операциям, в которых за I квартал 2026 года выявлены признаки получения доходов от предпринимательской деятельности».

«Письма счастья» получили те, у кого

в течение каждого из трех последовательных календарных месяцев на личный банковский счет поступали денежные средства от 100 и более разных лиц

счет не предназначен для осуществления предпринимательской деятельности

общая сумма поступлений за указанный период превысила 12 минимальных заработных плат.

Далее Комитет госдоходов успокаивает, что «получение такого письма не означает привлечение к ответственности».

«Оно носит информационно-разъяснительный характер и предоставляет возможность самостоятельно привести свою деятельность в соответствие с требованиями налогового законодательства», — пытается завершить сложную мысль составитель сообщения.

И не надеясь на понимание адресата ведомство объясняет еще раз: «Если вы получили такое письмо и фактически осуществляете предпринимательскую деятельность, необходимо легализовать получаемые доходы». А то что? — хочется спросить налоговиков.

Ситуация понятная, государство в условиях бюджетного кризиса пытается наадминистровать побольше денег в бюджет, но и не совсем закошмарить владельцев мелких магазинчиков, парикмахерских, овощных лотков, принимавших деньги на Kaspi.

А вот очередная попытка казахстанских властей администрировать сверхдоходы через введение «налога на роскошь» вновь поднимает вопрос о качестве отечественной статистики. Предложенный профильными ведомствами перечень люксовых активов — яхты, частные самолеты, элитный алкоголь, сигары и автомобили премиум-класса — выглядит как стандартный набор из глянцевого журнала. Только вот это не вся картина, да и то, что имеется, обложить налогом будет непросто в силу особенностей структурирования капитала.

Если опираться на данные национальных реестров, может сложиться впечатление, что сверхбогатых людей в Казахстане немного. Официальная статистика регистраций частных самолетов или яхт внутри страны традиционно показывает скромные цифры.

Но тут вступают в дело особенности «налоговой оптимизации». Крупный капитал давно не регистрирует люксовые активы на физических лиц. Элитные автомобили стоимостью сотни миллионов тенге, как правило, оформляются на баланс товариществ с ограниченной ответственностью. Это позволяет бизнесменам не только уходить от повышенных имущественных налогов, но и списывать расходы на амортизацию и обслуживание машин из корпоративной налогооблагаемой базы.

Что касается яхт и бизнес-джетов, их физическое и юридическое присутствие в Казахстане бессмысленно. Авиационный флот отечественной элиты зарегистрирован в юрисдикциях с удобным налоговым режимом (Мальта, остров Мэн, Сан-Марино) и базируется в европейских или ближневосточных хабах. Взимать налог на яхту, пришвартованную в Монако и оформленную на траст из Британских Виргинских островов, казахстанская налоговая не сможет при всем желании.

Международные организации (к примеру, Tax Justice Network) исторически оценивали объем выведенных из Казахстана в офшоры средств в диапазоне от 140 до 160 миллиардов долларов. Созданная правительством комиссия по возврату незаконно выведенных активов за последние годы отчиталась о возвращении в госсобственность средств и имущества на сумму свыше 1 триллиона тенге (порядка 2–2,5 миллиарда долларов). Это всё, конечно, важно, но возвращенная сумма составляет лишь малую долю от исторического оттока. Все эти меры являются скорее инструментом пиара, нежели реальным источником пополнения бюджета.

Так что рано или поздно эффективное администрирование налогов коснется «крупных» предпринимателей, которые писали номер телефона или карты на картонке. Реально сверхбогатые казахстанцы живут скромно. В Казахстане.

Анатомия чиновничьего гуманизма. Как Минтруда эффективно решило проблему

Пару недель назад соцсети шумели и дружно помогали деньгами алматинской маме-курьеру с термосумкой на спине и трехмесячным младенцем на руках. Волна сопереживания докатилась до Астаны, и Минтруда бросилось на помощь. Но не маме-курьеру, конечно, а чиновникам.

В попытке сохранить лицо — свое и ведомства — первый вице-министр труда и социальной защиты населения Ербол Туякбаев в кулуарах сената устроил антикриз. Он заявил, что после резонанса представители управления соцзащиты Алматы якобы связались с семьей и предложили меры поддержки, включая трудоустройство. И каков же результат этой государственной заботы? Семья спешно собрала вещи и вернулась из Алматы к себе домой в Шымкент.

По версии первого вице-министра труда, семья сама отказалась от помощи и предпочла переехать в родной город. Очень даже может быть. Станет ли человек в здравом уме бежать от твердой государственной помощи, бросая работу, ради которой ехал в чужой город как раз на заработки?

У зубоскалов более жизнеспособна здесь другая версия — семье, случайно устроившей кипиш на всю страну, мягко, но недвусмысленно намекнули, что их медийная активность портит идеальную государственную статистику.

В кулуарах сената Туякбаев также заявил, что министерство заботилось исключительно о «безопасности матери и ребенка» и требовало от сервисов доставки соблюдения правил. И женщина предпочла эвакуироваться к родственникам в Шымкент. Как говорится, нет человека — нет проблем.

Но веселее выглядит ситуация с разглашением личных данных этой семьи. Пытаясь оправдать никчемность заботы о реально нуждающихся людях, Минтруда не придумало ничего лучше, как публично залезть в карман к этой женщине и объявить на всю страну, что у нее есть кредит. Зачем?

Первый вице-министр на голубом глазу объяснил, что, дескать, эти данные были нужны «для получения полной картины» и оценки «социального положения домохозяйства». А дальше вообще тотальное человеколюбие и гуманизм по-министерски.

«Это средняя семья по нашей методике. Наличие кредита — это средний показатель. Мы считаем объем кредита, присваиваем баллы, определяем просроченную задолженность», — цитируют СМИ Туякбаева.

На прямой вопрос, должен ли средний казахстанец быть закредитован, вице-министр растерялся, но сказал — не должен. Получаеттся, чиновники прекрасно знают, что вся страна сидит в глубокой долговой яме, иначе зачем бы финансово-экономический блок страны с марта 2026 года начал масштабную реформу по ужесточению правил кредитования?

По оценкам экономиста Марата Абдурахманова, в Казахстане более 9 миллионов человек имеют действующие кредиты. При этом официально подтвержденный доход есть лишь у 4,7 миллиона заемщиков. Остальные 4,3 миллиона — самозанятые, без официального оформления, таксисты и вот такие мамы-курьеры. Дорога в банки для них закрыта, а вот в МФО набирать долгов под дикие проценты — нет. Что делают чиновники? Не разбираясь в первопричинах падения на долговое дно, перекрывает для нуждающихся и этот источник денег до зарплаты или на остро необходимые покупки.

Куда пойдут эти 4,3 миллиона людей без легального дохода? В ломбарды, которые технично вывели из-под нового регулирования. А может и к теневым кредиторам, которые наверняка имеют в арсенале рабочие способы возвращать долги даже с мертвых.

У нас для Минтруда две новости — и обе отличные. Начнем с очень хорошей. В благостном порыве решить проблему одной шымкентской семьи ведомство в очередной раз показало, что ему картинка важнее всего. А другая новость — возвращение семьи женщины-курьера в родной город не решило проблему ее благосостояния, и не могло решить. Но это только один пример из десятков, если не сотен тысяч. Поэтому чиновники сделали, что смогли — убрали раздражающую их проблему подальше.

Пенсионный апгрейд по-казахстански. Почему нам остается работать и надеяться

У нас для вас новости — на повестке дня еще одна реформа (да, снова!), теперь — пенсионная. Вот Минтруда на днях заседало с участием специально созданной для их целей рабочей группы. Официальный релиз дышит оптимизмом.

«Участники совещания уделили особое внимание социальным гарантиям, вопросам обеспечения адекватного уровня выплат для различных категорий граждан и необходимости учета долгосрочных демографических трендов», — говорится в сообщении.

Много умных слов, чтобы обойти главный вопрос пенсионной системы Казахстана — хронически низкие зарплаты большинства граждан. Хотя нам могут возразить, что «низкие» — это оценочное суждение. Что ж будем считать, что зарплаты у нас высокие или достаточные.

Но посмотрим, что нам предлагают. Вернее, сделают явочным порядком, не особо нас спрашивая. Настоящим хитом реформы является предложение сенатора Амангельды Нугманова установить обязательный 40-летний трудовой стаж как одно из условий выхода на пенсию. Впрочем, будут и послабления.

«Для граждан, занятых в бюджетной сфере и превысивших данный порог, предлагается предусмотреть возможность гибкого определения срока выхода на пенсию», — сказано в официальном сообщении.

Очень бы хотелось понять критерии «гибкости» — работать можно будет больше или меньше?

Второй кит, на котором держится новая концепция «модернизации» пенсионной системы — перераспределение денежных потоков. ЕНПФ представил свою модель, где 4 процента от взносов работодателя направляются на индивидуальный лицевой счет гражданина, а 1 процент — в солидарный (страховой) компонент. Авторы идеи преподносят это как благо, которое «позволит гарантировать финансовую поддержку на протяжении всей жизни, независимо от ее продолжительности, обеспечивая гражданам стабильные выплаты в долгосрочной перспективе».

Переведем на язык, более понятный каждому вкладчику ЕНПФ. 1-процентный компонент будет идти в общий котел, то есть на содержание тех пенсионеров, кто не работал ни дня или кто работал, но зарабатывал так мало, что при жизни «съел» все накопления. Госучастия в содержании стариков в будущем всё меньше и меньше. Спасение стареющих перекладывается на плечи самих стареющих, что считаем одной из самых социальных социальностей социального Казахстана. Справедливости ради, у нас на пенсии и пособия уходит практически четверть бюджета.

«На пенсионное обеспечение выделено 4 триллиона 890 миллиардов тенге, что позволит обеспечить выплаты для порядка 2,6 миллиона пенсионеров. Еще 1 триллион 893 миллиарда тенге предусмотрено на выплату государственных пособий, получателями которых станут около 2,3 миллиона человек», — цитируют СМИ Минтруда и соцзащиты населения.

Ситуация почти патовая: миллионы живут на пенсии и пособия, но в условиях бюджетного кризиса положение дел для государства становится всё более проблемным.

В обсуждении, повторимся, ни одного упоминания (во всяком случае, в публичном освещении) о том, что причиной мизерных накоплений у людей являются как низкие доходы и теневая занятость населения, так и провальное управление пенсионными активами. Это вопрос к Нацбанку, который научился только вкладывать будущие пенсии граждан в государственные ценные бумаги с доходностью, которая вызывает вопросы. Причем, всё это секрет Полишинеля, о том, что пенсионная система страны не тянет адекватное замещение доходов после окончания трудового стажа, и расходы госбюджета будут расти, предсказывали вполне себе мейнстримные финансисты.

Вопрос на засыпку: кто сегодня зарабатывает на уровне средней номинальной (что-то около 400 тысяч тенге) зарплаты, даже спустя 40-летие непрерывного стажа обеспечит себе нормальную пенсию? И неважно, какой процент от этой зарплаты чиновники обяжут работодателей перечислять в ЕНПФ. Не может сильно приумножиться то, что не очень растет.

Короче, дело не в том, что надежды на достойную пенсию у многих растают как дым, поскольку финансы государства не позволят былой роскоши, а в том, что чиновники не могут об этом прямо говорить. Дураков принимать весь огонь на себя нет.

Капитуляция перед обстоятельствами. Как жить в Жаңа Қазақстан

Продолжаем анализировать Комплексный план повышения доходов населения, в котором заявлена амбициозная цель — сократить долю расходов граждан на продукты питания до 40 процентов от общих потребительских трат. Продолжаем, чтобы показать — то, о чем «Шежiре» говорит годами, теперь мейнстрим, потому что реальность уже невозможно не замечать. Но нашим чиновникам повезло, есть основная полагать, что цифры вскоре сами достигнут нужных показателей.

Вот уже зарубежные эксперты, оперируя сухими цифрами, фактически уверяют нас, что наши зарплаты — предмет зависти для половины СНГ, а цены на продукты — сущие копейки в сравнении с мировыми мегаполисами.

Парад международных рейтингов — это наше любимое. Но зачем тогда Нацбанк ожесточенно бился с инфляцией, а правительство судорожно принимало Комплексный план по повышению доходов населения? Чтобы стало еще лучше, понятно.

Аналитики независимого онлайн-издания CEOWORLD по итогам 2025 года поставили Казахстан на 77-е место в глобальном рейтинге стран по уровню средней ежемесячной чистой зарплаты — после уплаты всех налогов. И теперь вице-премьер Серик Жумангарин (он чаще остальных комментирует ситуацию с благосостоянием граждан) может гордо заявить, что вообще-то по величине зарплат Казахстан обошел Индию, Грузию, Молдову, Украину и даже Турцию, и что на пространстве СНГ мы и вовсе удерживаем «почетное» второе место с показателем в 780 долларов, уступая лишь России.

Вдогонку к этому статистическому триумфу прилетает отчет от платформы Numbeo за второй квартал 2026 года. Здесь Казахстан вообще выглядит продовольственным раем, занимая 136-е место из 155 возможных в рейтинге дороговизны. Индекс стоимости продуктов у нас составляет всего 30 баллов, что означает — базовая продуктовая корзина в Казахстане на 70 процентов дешевле, чем в Нью-Йорке. Дескать, у нас дешевле, чем в Армении, России и Узбекистане.

Начнем со средней (а медианная, на которую и стоит ориентироваться, ощутимо ниже) зарплаты в 780 долларов, что примерно меньше 400 тысяч тенге. Среднее арифметическое в любой стране, кроме Кубы и КНДР, это ни о чем. Это знают уже даже апашки.

Что касается дешевой еды по сравнению с Нью-Йорком, то это сравнение изначально манипулятивно. Житель Нью-Йорка, тратя условные 100 долларов на продукты, расходует проценты от своего дохода. А казахстанец за 30 долларов отдает десятую часть заработка. Важна ведь не абсолютная стоимость молока и хлеба в долларах, а их удельный вес в бюджете семьи. И здесь статистика неумолима. Казахстанцы проедают больше половины своих доходов, что является главным признаком бедности.

Кстати, уже упомянутый Комплексный план. У нас буквально вся государственная политика по повышению благосостояния нацелена еа то, чтобы граждане проедали не всё. Пусть утрируем, но не слишком.

Даже журнал о богатой жизни для бедных Forbes Kazakhstan в начале года буквально повторял тезисы «Шежiре» многолетней давности: «Казахстан возвращается в 90-ые?»

«Падает качество жизни, пойдет замещение более дешевыми продуктами, — объяснял экономист Айдархан Кусаинов. — Я недавно был в супермаркете в АДК и увидел там маргарин Rama. Он был популярен у нас в 90-ые. Маргарин — это более дешевый заменитель сливочного масла, поэтому мы с полной уверенностью можем говорить, что тенденция к покупке более дешевых продуктов уже есть и она будет развиваться».

В этом смысле Комплексный план по повышению доходов населения можно считать официальной капитуляцией перед фактом падения уровня жизни. Если бы доходы граждан росли, а цены оставались комфортными, государству не пришлось бы в пожарном режиме разрабатывать программы по искусственному стимулированию заработных плат и созданию рабочих мест.

Фактически признано, что Жаңа Қазақстан — это беднеющий Казахстан. И никакие рейтинги тут не помогут. Теперь ждем признаний, что «Шежiре» был прав еще в одном — экономической стратегии у нас... есть?

Мусорные движения. Что мешает чиновникам решить проблему отходов

Переработка коммунальных отходов продолжает деградировать. По итогам 2025 года доля переработки и вторичного использования мусора в Казахстане снизилась до 14,5 процента против 18,1 процента годом ранее (для сравнения — в 2022-м доля переработанных твердых бытовых отходов составляла 25,4 процента, в 2023-м — 23,9 процента, снижение от года к году).

Общий объем собранных отходов за год вырос на 18,4 процента, достигнув 5,5 миллиона тонн. Из них на переработку и утилизацию ушло лишь 792 тысяч тонн. При этом физический объем мусора, направленного на реальную переработку, сократился на треть, тогда как объемы простой утилизации выросли почти вдвое.

Объективной оценке отрасли мешает информационный вакуум. Бюро национальной статистики (БНС) скрывает данные по ключевым мегаполисам (Астана, Алматы, Шымкент) и ряду крупных областей, ссылаясь на конфиденциальность. Согласно открытым данным, реальным лидером выступает Карагандинская область, где эффективно перерабатывается 56,8 процента мусора (227,9 тысяч тонн в абсолютном выражении).

В худшую сторону выделяется Кызылординская область: при заявленном высоком уровне вторичного использования (64,2 процента), на реальную переработку там ушло всего 993 тонны из собранных 139 тысяч. Остальное отправлено на утилизацию, несмотря на наличие в регионе серьезных, но простаивающих перерабатывающих мощностей. Аутсайдерами признаны Туркестанская, Акмолинская и Атырауская области, где объемы переработки не превышают уровня статистической погрешности.

В Министерстве экологии и природных ресурсов признают кризис индустрии. Согласно внутренним оценкам ведомства, до 30 процентов отходов в стране вообще не попадает в официальную отчетность, а электронный учет ведут лишь 10 процентов предприятий. Базовой проблемой отрасли остается отсутствие экономических стимулов. Бизнесу невыгодно инвестировать в инфраструктуру без понятных правил игры. В качестве мер поддержки профильное министерство предлагает пересматривать тарифы на вывоз ТБО каждые три года, вводить налоговые преференции и финансировать полигоны за счет утилизационного платежа.

Инфраструктура всё сильнее отстает от объемов генерации мусора. Совокупная проектная мощность сортировочных линий в Казахстане составляет 2,2 миллиона тонн в год (рост на 8,7 процента), что покрывает менее половины образующихся отходов. Мощности по непосредственной переработке выросли всего на 7,7 процента, составив скромные 436,8 тысячи тонн сырья в год.

Эффективность процесса упирается в качество первичного разделения. Из всего объема отсортированного мусора на переработку уходит лишь 26 процентов. Экономический интерес для частного бизнеса сегодня представляют только две фракции: макулатура (переработано 116,2 тысячи тонн) и пластик (114,6 тысячи тонн). Эффективность извлечения этих материалов превышает 80 процентов, так как они обладают высокой рыночной ликвидностью и востребованы отечественными предприятиями для выпуска гофрокартона, труб и стройматериалов. Остальной массив коммунальных отходов продолжает оседать на полигонах, что даст знать в качестве экологической проблемы уже в ближайшие годы.

Что интересно, начинали наши чиновники неплохо, за счет проклятого утильсбора закупили сортировочные линии. Но потом что-то пошло не так.

«Иностранная компания поставила оборудование за 2,6 миллиона евро, а акимат отстранившись от исполнения договора, не принял меры по строительству ангара для его размещения», — меланхолично отмечала прокуратура по поводу ситуации в Семее года два назад.

И это был не единичный случай. В прошлом году министр экологии Ерлан Нысанбаев признавал, что не получается запустить проекты по переработке мусора. Как, решили проблему? Были торжественные открытия мусорных заводов? Может, были названы виновные? Акимы признали свою ответственность? Нет? Тогда надо признать, что всем всё равно. Видимо, есть проблемы поважнее того, что страна зарастает свалками. Настолько весело жить в Жаңа Қазақстан, который еще и Таза.

Плата за лояльность. Превратят ли обещанное повышение доходов в сокращение расходов

Прошло несколько месяцев после обещания вице-премьера Серика Жумангарина принять реальную, работающую Программу повышения доходов населения.

Чиновники поступили как всегда, потому что никто с них не спросит. Во-первых, родилась и не программа вовсе, а Комплексный план. Во-вторых, акценты в документе таковы, что хочется спросить — речь точно идет о населении, обо всех гражданах?

Что написали СМИ после презентации этого очередного «гениального» документа? Что есть некие 59 мероприятий по шести стратегическим направлениям, где отчетливо проглядывает новая порция заботы государства о доходах... чиновников, госслужащих и квазигоссектора.

Экономист Мурат Темирханов за три дня до торжественной презентации плана участвовал в заседании Экспертного совета при Миннацэка, о чем написал длиннопост, указав, что в документе правительства вообще ничего не говорится об адекватном росте пенсий! А ведь пенсии и социальные выплаты составляют целых 18 процентов от всех доходов населения страны. Так, для справки.

Правительство просто «забыло» про пенсионеров, но не забыло упомянуть про рост зарплат бюджетников (которых в стране 1,2 млн человек). Теперь вопрос — и так трещащий по швам госбюджет выдержит такую нагрузку? Это, кажется, уже план поддержания на плаву хоть какой-то лояльности госаппарата, а не поддержки населения. Если что, кризис чиновники признали давно, страшное слово произнесли даже в популярных СМИ.

Вторая концептуальная манипуляция, которую старательно не замечает первый вице-министр национальной экономики Азамат Амрин, — размывание понятий. В Комплексном плане много чего про «снижение долговой нагрузки», «повышение финансовой грамотности» и «борьбу с закредитованностью». Но снижение расходов — это не одно и то же, что повышение доходов.

Если у человека нет качественной, высокооплачиваемой работы, если его реальная зарплата не растет, то сколько ни учи его финансовой грамотности, богаче он не станет. Запрет брать новые кредиты не увеличивает покупательскую способность, а лишь консервирует бедность, считают некоторые экономисты.

Впрочем, чего еще ждать. Чиновники серьезно считают, что могут повысить зарплаты в стране, проводя «встречи» с крупными и средними частными предприятиями. А еще есть прокуроры, «смотрящие за бизнесом». Если уж решились сказать новое слово в экономической теории, то давайте добавлять туда термины «грев», «общак», «положенец». По крайней мере, яснее станет, как управляется государство и как рассуждают люди власти.

А то в документе какие-то модные «инклюзивные модели экономического роста». Экономист Темирханов подбирает слова, объясняя, что в стране построена система, использующая нефтяные деньги для ручного управления и неэффективного распределения финансовых ресурсов. Что государство фактически заменило собой банки и фондовый рынок, раздавая льготные кредиты «своим» и уничтожая рыночную конкуренцию. Малый и средний бизнес задыхается, потому что не может конкурировать с привилегированными госкомпаниями.

Нет, конечно, есть и социальная «забота» о бедных слоях населения. Жесткое ограничение 15-процентной надбавки на социально значимые товары душит отечественных производителей. Но вместо адресной помощи бедным из бюджета, государство перекладывает эту нагрузку на частный бизнес, вынуждая его снижать рентабельность. При этом ключевые триггеры инфляции — фискальное стимулирование и безудержный рост тарифов ЖКХ — в новом плане просто обошли стороной.

Так что, достар, закатайте губу — не жили хорошо, и не будете начинать. Тем более, что приоритеты вам обозначали: главное это поддержание лояльности госаппарата. Наверное, потому что затевается что-то очень хорошее. Или 2029-й все ближе.

Борьба с инфляцией. Когда жизнь в Казахстане станет легче

Наши медиа радуют нас оптимизмом. «Когда жизнь станет легче: Нацбанк дал новый прогноз по инфляции», – завлекает заголовком Zakon.kz. И в первом же абзаце сам кричит «сүйінші!».

«Инфляция в Казахстане замедляется быстрее ожиданий, — пишет портал. — Нацбанк улучшил прогноз на ближайшие годы».

Впрочем, на сайте есть еще одна новость, тоже бодрая. Может, инфляция снизится от того, что из бюджета будут меньше тратить. Спикер мажилиса Ерлан Кошанов предложил установить границы бюджетных корректировок, а то «государственные органы увлеклись этой возможностью и по отдельным направлениям расходы были изменены до 59 процентов».

Вопрос, действительно, злободневный: в прошлом году государство для финансирования дефицита госбюджета и покрытия займов привлекло рекордную сумму в 8,7 триллиона тенге, рассказывал «Капитал».

Но вернемся к инфляции. Недавно Токаев в ходе встречи с председателем Нацбанка Тимуром Сулейменовым поручил продолжить скоординированную с правительством политику по сдерживанию инфляции и обеспечению стабильности финансовой системы. Формально поводы для умеренного оптимизма у монетарных властей есть: по итогам мая 2026 года годовая инфляция замедлилась до 10,4 процента (против 10,6 процента в апреле и 12,3 процента на конец 2025 года). Однако эта положительная динамика скрывает под собой перекосы, которые делают достижение долгосрочного таргета в 5 процентов крайне сложной задачей.

Главная проблема текущей инфляции заключается в том, что ее замедление происходит преимущественно на бумаге и за счет сезонных факторов, в то время как товары ежедневного спроса продолжают дорожать двузначными темпами.

Продовольственная инфляция в годовом выражении составила 10,7 процента. При этом ключевые продукты питания дорожают темпами, значительно опережающими средний показатель: мясо и птица за год прибавили в цене 18 процентов, колбасные изделия — 16,9 процента, а яйца — 16,2 процента.

Второй фактор — сфера услуг, где рост тарифов в мае составил 1,1 процента за месяц. Аренда жилья подорожала на 13,3 процента в годовом выражении, а услуги по обслуживанию жилых помещений — на 11,4 процента. С учетом продолжающейся реализации госпрограммы «Тариф в обмен на инвестиции» и неизбежного удорожания коммунальных услуг после завершения отопительного сезона, рассчитывать на охлаждение этого сегмента не приходится.

Отдельным фактором риска остается рынок нефтепродуктов. За прошедший год бензин в Казахстане подорожал на 16 процентов. Топливо — это базовый ресурс, стоимость которого заложена в логистическую составляющую абсолютно любого товара.

Нацбанк ставит перед собой задачу удержать инфляцию ниже 10 процентов по итогам 2026-го, однако инструментарий регулятора ограничен. Постепенное снижение базовой ставки с пикового 21 процента до нынешних 14,5 процента было реакцией на замедление общего индекса, но дальнейшее быстрое смягчение политики заблокировано высокой базовой инфляцией.

Регулятор не может в одиночку бороться с ростом цен, вызванным факторами предложения (расходами на логистику, тарифами ЖКХ и импортом инфляции из стран-партнеров). Без координации с бюджетной политикой, ограничивающей избыточные государственные расходы и фискальное стимулирование, монетарные меры будут лишь консервировать ситуацию, могут сказать многие финансисты. Но снизить расходы бюджета — посадить на голодный паек многие тысяч агашек по всей стране, что чревато. И Кошанов вон беспокоится о чрезмерных тратах.

Так что надо будет или рисовать нужные цифры инфляции (что нашим чиновникам вполне по плечу), или учиться экономить бюджет (что у нас удается плохо), или... признавать проблемы в экономике, что никто делать не будет. А можно просто и дальше надеяться, что жизнь станет легче.

Синдром отмены. Будет ли ЕНПФ дальше кормить рынок жилья

В чем сложно упрекнуть наших чиновников , так это в последовательности. Сначала в 2021 году открыли беспрецедентный аттракцион невиданной щедрости и начали раздавать гражданам «излишки» пенсионных накоплений из ЕНПФ, а когда оказалось, что маховик раскрутился до триллионных масштабов, начали гасить обороты поднятием порогов достаточности.

То есть сначала государство отменило пенсионную накопительную реформу в том виде, в каком ее задумывало в 1998 году (без каких-либо посягательств на накопления до старости), а спустя всего пять лет ему пришлось отступать и от социальной поддержки в виде изъятий. С чего вдруг?

Возможно, в 2021-м постковидном государство раздачей пенсионных денег решило притупить «страдания» стагнирующей экономики, вернее, одного из секторов — строительного. Статистика возведенных квадратных метров говорит сама за себя. На пике изъятий в 2021-2022-х объемы ввода жилья били исторические рекорды, ежегодно превышая 15-17 миллионов квадратных метров. Инвестиции в жилищное строительство росли двузначными темпами — до 20-25 процентов в год.

В следующие два года, как раз, когда произошло первое резкое повышение порогов достаточности, поток пенсионных денег сократился. И застройщики стали жаловаться на дефицит ликвидности и падение платежеспособного спроса, переключившись на госпрограммы субсидий. К 2026-му строительный сектор окончательно адаптировался к дефициту пенсионных вливаний. Темпы роста отрасли замедлились до умеренных 4-6 процентов в год, а фокус сместился с безумного наращивания объемов на завершение начатых объектов и инфраструктурные проекты.

Досрочные изъятия сработали как стероиды. Строительный сектор распух от денег, но как только действие «препарата» закончилось, начался закономерный спад.

Досрочные изъятия из ЕНПФ нанесли тяжелейший удар по самой логике накопительной пенсионной системы, которую выстраивали с 1998 года, пытаясь уйти от советской солидарной модели. Пенсионный фонд — это не обычный депозит для текущих нужд и не касса взаимопомощи. Это инструмент долгосрочных инвестиций. Новая методика расчета порогов как раз и пытается спасти систему от коллапса, учитывая будущую инфляцию, доходность и инвестиционный период.

Но самое ироничное и грустное во всей этой истории — это масштаб казахстанской бедности. Большинство граждан в Казахстане зарабатывают настолько мало, что они не смогли бы наскрести на досрочное изъятие даже до нынешнего повышения порогов. О каких миллионах «излишков» может идти речь при медианной зарплате, которой едва хватает на продукты и коммуналку?

Казахстанские эксперты Григорий Марченко, Ораз Жандосов, Болат Жамишев, Кадыржан Дамитов, Анвар Сайденов, Елена Бахмутова еще в 2024 году направляли президенту предложения по повышению финансовой устойчивости и адекватности пенсионной системы Казахстана. Они справедливо отмечали, что частичное изъятие накоплений — нормальная мировая практика, но она не должна быть постоянной и обязана гарантировать человеку адекватную старость.

«Синдром отмены» пенсионного допинга будет болезненным. Цены на жилье скоро нащупают реальное дно покупательской способности, а гражданам придется привыкать к мысли, что ЕНПФ — это всё-таки про старость, а не про замену жилищных госпрограмм. Вопрос лишь в том, сможет ли государство за время этого «воздержания» вернуть доверие вкладчиков к самой накопительной системе. Сама возможность граждан инвестировать самостоятельно, хоть и в бетон, который рос в цене, тоже этому способствовала.

Доходность пенсионных активов ЕНПФ за 2025 год достигла аж 7,43 процента при инфляции в 12,3 процента. При таких показателях апашка с базара, держащая деньги на депозите и копящая на квартиру внукам, более квалифицированный финансист, чем некоторые.

Синдром депутата. Почему казахские понты надо признать национальным достоянием

Летом дети уходят на каникулы, а депутаты продолжают заботиться о населении. На этот раз в зачете народной любви вперед вырывается парламентарий Ирина Смирнова.

«В связи с участившимися публикациями в социальных сетях роликов об организации пышных выпускных мероприятий, 20 мая т.г. пресс-службой Министерства просвещения было распространено важное обращение для родителей, в котором сообщалось, что согласно совместным приказам и постановлениям МП и местных исполнительных органов "запрещается проведение торжественных мероприятий в организациях дошкольного, среднего, технического и профессионального, а также послесреднего образования в ресторанах, кафе, банкетных залах, на базах отдыха и на природе.

Кроме того, не допускается сбор денежных средств с родителей, законных представителей и учащихся, а также требование подарков и иных материальных ценностей в связи с проведением торжественных мероприятий"», — шершавым языком документа высказалась на недавнем пленарном заседании в мажилисе эта дама.

Ее поддержал коллега Жаркынбек Амантай, со слов которого «необходимо ввести четкие механизмы недопущения чрезмерной роскоши, автокортежей и действий, угрожающих общественной безопасности, на последних звонках и выпускных», а также разработать «концептуальные предложения по формированию культуры школьных выпускных».

Смирнова так вообще в своем заявлении зашла с козырей, вспомнив преамбулу Конституции, идеи Справедливого Казахстана и принципы «Закона и Порядка». Но трактовка этих понятий у нее весьма специфическая. Для нее, наверное, равенство граждан — это когда всем одинаково грустно.

«Масштаб и затратность мероприятий возросли настолько, что превратились в пиршества и шоу, пропагандируя детям идеологии хвастовства, тщеславия, апофеоз безвкусной роскоши, вызывая социальное напряжение и неравенство», — сокрушалась Ирина Владимировна.

Интересно, а кто определяет критерии «безвкусной роскоши»? В Казахстане разве появилось Министерство эстетики? Нормы какие-то разработали?

Если уж идти по пути закручивания гаек, то давайте будем последовательными. В Казахстане, где той — это не просто банкет, а национальное достояние и важнейший элемент социальной коммуникации, на каждом празднике присутствуют десятки, если не сотни детей. Следуя логике депутатов, масштабные свадьбы и юбилеи на 500 человек — это тоже «апофеоз роскоши», который «пропагандирует идеологию хвастовства».

Давайте взглянем на претензии мажилисменов объективно — одну сильно беспокоит моральная сторона, второго — и чрезмерная роскошь, и общественный «беспорядок». Как будто ПДД и контроль за их соблюдением перестали распространяться на автокортежи с выпускниками. Эти вопросы уважаемый депутат должен задавать МВД, а не превращать в поток сознания на массы.

С одной стороны, проблема показного потребления есть. Как-то Ernst&Young подсчитали, что алматинская свадьба обходится в 25 миллионов тенге. В стране, где большая часть среднего дохода уходит буквально на поесть, это не сказать, чтобы мало.

«Таким образом, после всех трат у среднестатистического казахстанца остается на руках около 13 500 тенге в месяц», — делал выводы zakon.kz из официальной статистики.

С другой, это часть нашего менталитета и культуры. В Казахстане живут қазақтар, как-то так, а не французы и не американцы с их протестантской этикой. Это надо принимать. Вообще, давно пора внести казахские понты в список нематериального наследия ЮНЕСКО. А регулировать тои и выпускные — только народ веселить. Другое дело, что со всеми своими привычками, обычаями и прочим мы въезжаем в неопределенное экономическое будущее, но кто из депутатов будет об этом говорить?

Сложный рынок недвижимости. Что будет с ценами

С июня полностью меняется методика расчета порогов минимальной достаточности пенсионных денег, радуют нас СМИ. Это минимальный объем средства на счету, которые нельзя снимать, тратить на покупку жилья или оплату лечения можно накопления свыше этой суммы.

«Ожидается, что новые пороги официально вступят в силу уже 4–5 июня», — говорят нам медиа.

Что ж, возможно, некоторым казахстанцам хватит средств на недвигу и с учетом такой коррекции. Скажем мягко, на рынке недвижимости Казахстана началась ценовая коррекция на фоне стремительного сжатия ипотечного кредитования. Период, когда жилье стабильно дорожало за счет вливания пенсионных излишков и доступных займов, окончательно завершился. Сегодня отрасль столкнулась с нехваткой платежеспособных покупателей. Это грозит затяжной стагнацией и даже обвалом цен в перегретых сегментах.

Всё это видно уже и в официальной статистике. По итогам первого квартала 2026 года количество заявок на ипотечные займы рухнуло на 21 процент, составив 191 тысячу. Средний чек кредита зафиксировался на уровне 20,5 миллиона тенге. Глава Федерации недвижимости Ермек Мусрепов сказал, что падение спроса на кредиты — это уже свершившийся факт, отражающий общее охлаждение покупательской активности.

Мусрепов выделяет несколько фундаментальных причин этого спада. Главные из них — заградительные процентные ставки, рост долговой нагрузки домохозяйств и стагнация реальных доходов населения. Покупатели, осознав изменение макроэкономического фона, массово заняли выжидательную позицию в расчете на снижение цен.

Ситуация рискует резко усугубиться во втором полугодии из-за регуляторных изменений. С 1 июля 2026 года предельный уровень годовой эффективной ставки вознаграждения по ипотеке будет снижен с 25 до 20 процентов. Для банков второго уровня это означает автоматическое снижение маржинальности жилищных займов при сохранении высоких рисков.

Реакция финансового сектора будет предсказуемой: банки начнут пересматривать кредитные продукты, сокращать объемы выдачи и ужесточать скоринг. Рынок уже демонстрирует все классические симптомы затоваривания. Сроки экспозиции объектов увеличиваются, на вторичном рынке растет объем нереализованного предложения, а у застройщиков копятся непроданные квартиры. Сфера недвижимости осталась без кредитного рычага, а это ее ключевая движущая сила.

В новых реалиях парадигма рынка меняется на 180 градусов. Продавцы и девелоперы больше не могут диктовать условия. Теперь им придется жестко конкурировать за сокращающийся пул клиентов с живыми деньгами или одобренной ипотекой. Единственным рабочим инструментом в такой борьбе становится пересмотр ценовой политики и предоставление глубоких скидок.

Сокращение ипотеки запускает цепную реакцию: меньше кредитов приводят к снижению числа сделок, что увеличивает навес непроданных объектов и многократно усиливает давление на цены. При сохранении текущих тенденций и отсутствии новых масштабных программ господдержки рынок может перейти от стадии плавного охлаждения к полноценному обвалу, причем коррекция может составить до 35 процентов к пику.

Хорошо-хорошо, используем более спокойную формулировку от издания «Галерея новостроек».

«2026 год не выглядит как год обвала цен на недвижимость в Казахстане. Скорее, это переход к более сложному рынку», — говорится в прогнозе.

Что ж, сложный рынок , так сложный рынок. Это уже каждый сам оценит. А не будет ли являться такая «коррекция» цен на недвижимость предвестником и других изменений , мы поговорим как-нибудь отдельно.

Смотрящие за бизнесом. Как реализуется «прокурорский фильтр»

Прокуратуре уже скучно следить за соблюдением порядка. Еще недавно в одной из областей блюстители за законностью силком трудоустраивали на предприятия проблемных граждан, а теперь отличились их коллеги на другом конце Казахстана. Сказать, что же именно произошло должной квалификации на уровне генпрокурора и председателя Верховного суда, очень сложно. Поэтому просто процитируем.

«Прокуратура Мангистауской области совместно с Комитетом по защите прав инвесторов оказала содействие ТОО Hadid, реализующему проект строительства завода по производству арматуры. (...) Установлено, что в ходе реализации проекта инвестор столкнулся с дефицитом сырья (лома черных металлов), что поставило под угрозу стабильность производства. По результатам принятых мер между ТОО Hadid и АО "Каражанбасмунай" был заключен меморандум на поставку необходимого сырья, что обеспечило дальнейшую реализацию проекта», — говорится в сообщении.

Люди в погонах посадили за стол переговоров и уговорили подписать контракт двух хозяйствующих субъектов? Нам кажется или за бодрыми реляциями о «помощи инвесторам» и «защите прав» всё отчетливее проступает опасная тенденция — в Казахстане фактически перестает работать один из фундаментальных принципов рыночной экономики о свободе заключения договора? Если стороны не могут или не хотят договариваться, теперь не нужно идти в суд или искать компромисс. Достаточно дождаться, когда придет прокурор и... заставит, нет?

Завод в Мангистауской области не смог договориться с поставщиком, не пошел на рынок с адекватным предложением цены за сырье, а побежал к прокурорам, и они для отчетности включили свой «фильтр», быстро решив проблему без шума и пыли. Мы так понимаем официальное сообщение прокуратуры. Очень хочется ошибиться. Говорили же, что понять, что именно сделало надзорное ведомство без созыва пленума Верховного суда, очень сложно.

Что вообще мешало этим двум юридическим лицам договориться самостоятельно, без государственной опеки? Рискнем выдвинуть версию. Отработанная насосная штанга — это высококачественная легированная сталь. На рынке металлолома такой товар ценится чрезвычайно высоко. Предположим, завод предлагал «Каражанбасмунаю» не самую интересную цену за это сырье, и поставщик реализовывал его другим покупателям. Это нормальный капитализм: продавать тому, кто платит больше. Но теперь торг неуместен. Таким образом, свобода выбора контрагента и свобода договора в Казахстане превращаются в фикцию?

Экспансия прокуратуры во все сферы жизни получила официальное идеологическое оформление еще в декабре 2025 года, когда указом президента при Генеральной прокуратуре был создан Комитет по защите прав инвесторов, а сам генеральный прокурор был наделен функциями инвестиционного омбудсмена.

На международных площадках, вроде «КазаньФорума», руководство Генпрокуратуры с гордостью рапортует, что прокуроры сопровождают около 3 тысяч инвестиционных проектов на астрономическую сумму в 200 миллиардов долларов. И преподносится это как создание «благоприятной и предсказуемой среды».

Главным достижением прокуратура считает так называемый «прокурорский фильтр». Суть его в том, что любые меры административного воздействия, проверки, штрафы или иные санкции в отношении инвесторов со стороны любых госорганов подлежат обязательному согласованию с прокуратурой. Без визы прокурора чиновники не могут даже подойти к инвестору. С одной стороны, это действительно блокирует необоснованное давление, волокиту со стороны монополистов, задержки с выделением земли и прочие чиновничьи барьеры, о которых часто заявляют в Комитете.

Но у этой медали может быть и оборотная сторона. Заигравшись в бизнес-защитников, спасая инвесторов от произвола чиновников-бюрократов, прокуратура залезла уже на чисто коммерческую поляну? Гражданский кодекс вроде и гарантирует участникам правоотношений равенство и неприкосновенность собственности, но только пока в дело не включился «инвестиционный прокурор»? Хотелось бы понять, мы окончательно заменили законы экономики нормативными актами или нет.

Экономическое чудо МНЭ. Казахстанцы неправильно смотрят на ценники

Пока два президента рассказывают нам, как кого-то заменит ИИ, вспомним, что Миннацэкономики, похоже, включило сеансы коллективной психотерапии для населения.

У чиновников МНЭ есть железобетонные аргументы, почему во всем виновата мировая конъюнктура, импортная инфляция и привычка покупать еду. Бесконечный оптимизм левобережных людей зашкаливает. На днях первый вице-министр МНЭ Азамат Амрин вышел к прессе в кулуарах мажилиса и с ходу раскрыл суть массовых галлюцинаций у казахстанцев. Оказывается, журналисты (эти вечные пессимисты) видят только плохое.

«Допустим, сейчас на помидоры, капусту, гречку цены снижаются. Почему вы об этом не говорите? Когда вы говорите, что всё дорожает, это не так», — вопросом на вопрос ответил Амрин.

Ну, подорожали продовольственные товары в годовом выражении на какие-то жалкие 11,3 процента, ну выросли цены на продукты только за один апрель еще на 0,7 процента. Но если вспомнить про гречку с капустой, душевные раны от созерцания цен на мясо не будут болеть так сильно.

Самое прекрасное в этой истории — глубинное экспертное понимание вице-министром бытовых процессов. Когда настырные журналисты попытались вернуть чиновника с «гречневых» небес на землю и спросили, следит ли он сам за семейным бюджетом, Азамат Амрин выдал базу.

«Карточка у жены. Я домашними делами не занимаюсь, этим занимается супруга», — сказал он.

Кстати, здесь уместно вспомнить слова шефа Амрина, произнесенные в марте 2026-го, на ту же больную тему.

«На самом деле подорожание продуктов связывать только с НДС не надо. Здесь очень много нюансов есть. Вы знаете, что не всеми продуктами питания мы себя обеспечиваем. А социально значимые продукты питания, по большинству из них, мы от 70 до 90 процентов себя обеспечиваем. Те люди, которые потребляют не только социально значимые продукты питания, может быть, что-то другое, должны понимать, что эти товары могут быть импортными», — говорил вице-премьер – министр национальной экономики Серик Жумангарин.

Правительство милостиво оценило вклад НДС в инфляцию всего в 2-3 процента. Подумаешь, мелочь какая. А цены растут во всем мире. Он вообще стал местом крайне нестабильным и опасным для казахстанского кошелька. И так-то у нас есть социально значимые продукты, по которым мы обеспечиваем себя сами на 70-90 процентов. А если граждане хотят потреблять не только гречку с капустой, то извольте платить за импорт.

Отдельного восхищения тогда заслужило объяснение Жумангарина касательно цен на мясо и молоко. Оказывается, во всем мире на них вырос спрос. И наши отечественные фермеры, вместо того чтобы проникнуться духом патриотизма и продавать продукцию внутри страны за бесценок, внезапно захотели... зарабатывать деньги!

«Они говорят: мы хотим маржинальность получать, поднимаем цены на внутреннем рынке. Этого мы им запретить не можем, иначе сама сфера будет неинтересной», — почти пожаловался Жумангарин, как будто проклятая рыночная экономика опять сломала красивые планы министерства без заморочек над повышением доходов населения минимизировать влияние цен на качество жизни казахстанцев.

Фермеры хотят маржинальности и имеют на нее право. Они хотят окупать корма, технику и ГСМ, а не заниматься благотворительностью.

А теперь обратим внимание на то, о чем оба чиновника МНЭ с небольшой разницей во времени предпочли стыдливо промолчать. В их «многофакторных моделях» ценообразования на продовольствие есть всё — и глобальные тренды, и аппетиты фермеров, и коварный импорт инфляции, и даже кошелек жены Амрина. Нет там только одного — доходов самого населения Казахстана. Ведь парадокс ситуации заключается в том, что рост цен на 11 процентов не был бы такой чувствительной национальной трагедией, если бы реальные доходы граждан росли хотя бы на столько же. Хотя есть выход — отдавать карточку жене.

ИИ на службе МВД. Казахстанская полиция получит железные мозги

Полиция на встрече с депутатами столичного акимата ознакомилась со списком вопросов, которые беспокоят астанчан. Первым номером в релизе МВД шла… вновь безопасность при использовании электросамокатов, что много нам говорит об эффективности ведомства. О том, что результаты бешеной активности борьбы министерства с двухколесным транспортом будут именно такими, мы писали уже давно.

Но решив уже и проблему с мопедами и самокатами, МВД официально шагнуло в кибербудущее. Встречайте — нам представили «цифровой помощник следователя». Проект, призванный доказать, что если системе катастрофически не хватает естественного интеллекта, его можно просто заменить искусственным.

Итак, немного предыстории.

«Мною дано поручение Администрации президента и Совету безопасности в течение одной недели провести анализ деятельности правоохранительных органов, в котором будут открыто показаны все недостатки и предложены пути решения проблем», — эти слова были сказаны Токаевым на расширенной коллегии правоохранительных органов в июне 2025 года.

А после этого президент лично вмешивался в расследование уголовного дела после жестокого убийства в январе 2026-го в Шымкенте 21-летней Нурай Серикбай, которое могли предотвратить полицейские, но… было то, что было. Это, на минутку, там, где работали живые люди, у которых теоретически должна быть эмпатия. Словом, все готовы к тому, чтобы в правоохранительные органы пришли роботы?

В комментариях МВД интригует с самого начала — алгоритм аккуратно изучает фабулу, поднимает методички, вежливо предлагает план расследования, выдвигает версии и даже формирует вопросы для экспертиз. Более того, на поздних этапах этот электронный следователь сам генерирует постановление о квалификации деяния и готовый обвинительный акт. Нет, это не шутка.

«Цифровой помощник следователя на основании фабулы уголовного правонарушения и имеющихся методических рекомендаций составляет план расследования с выдвижением версий и перечнем необходимых следственных действий. Кроме того, в плане отражается перечень необходимых экспертиз и вопросы к ним», — цитирует портал МВД.

А теперь послушаем скептика с повышенной тревожностью. По факту следствие заливает в систему базовые данные, а нейросеть за секунду выплевывает обвинительный акт. Нажимаются священные клавиши Ctrl+C и Ctrl+V, и дело пулей летит в прокуратуру. Здесь подход к оценке проведенной «следователем» работы может быть таким же, учитывая, что именно прокуратура поддерживает гособвинение. Нереально?

Но, учитывая, что несмотря на все усилия Верховного суда у нас доля оправдательных приговоров не превышает полутора-двух процентов, то граждане, которые очень волнуются из-за тщательности следствия, дознания и судебного процесса, имеют на то основания.

МВД, кстати, оговаривается, что рекомендации ИИ не имеют процессуальной силы, а итоговое решение всегда за человеком, то есть следователем, который несет персональную ответственность. Но… если человек может облегчить себе работу, он это сделает. А полицейский — тоже человек.

К тому же, качество работы любой генеративной модели критически зависит от того, что в нее загружают. Если первичные материалы дела собираются оперативниками на коленке (не-не, конечно, такого не бывает, только в исключительных случаях), с кучей системных ошибок и профессиональной халатностью, то ИИ просто обрабатывает и этот хаос.

В качестве шутки, рассмотрим другой сценарий развития событий. А что, если восстание машин начнется с оправдательных заключений следственных органов, потому что не все сотрудники правильно толкуют закон? В общем, очень интересное дело затеяло МВД. Очень хочется посмотреть на результат… откуда-то из Дубая.

Займемся урбанизмом. Бектенов на форуме ООН похвастал устойчивыми городами

Вы не знали, а Казахстан тем временем превращает свои населенные пункты в «локомотивы экономического роста». Кто хотел узнать что-то по поводу «локомотивов», мог пообщаться с нашей делегацией во главе с премьер-министром Олжасом Бектеновым, которая триумфально высадилась в Баку на 13-й сессии Всемирного урбанистического форума (WUF-13).

Одним из главных поводов для гордости премьер-министра стало объявление 2026 года Годом цифровизации и искусственного интеллекта.

«В настоящее время через цифровую экосистему электронного правительства доступно более 1200 государственных услуг», — бодро рапортовал Бектенов.

История, бесспорно, красивая. Но как этот цифровой багаж помогает жителям малых и моногородов, где инфраструктура изношена до предела, а со снегом весной традиционно сходит не только асфальт, но и вся иллюзия благоустройства? Внедрение ИИ в управление городами выглядит как… странно выглядит. Еще недавно у нас большие города банально замерзали зимой.

Год назад в СМИ писали, что с 1 апреля 2024 года по 1 апреля 2025 года «население сократилось в 20 из 41 города республиканского и областного значения». Отмечалось, что особенно заметна убыль в Конаеве, Семее и Байконыре. У нас из половины крупных городов население уезжало. Что, ситуация за год сильно изменилась? Зато премьер поставил важную галочку.

«Новая Конституция Казахстана, принятая на общенациональном референдуме, закрепляет охрану окружающей среды в качестве одной из фундаментальных государственных ценностей», — сослался Бектенов на обновленную правовую базу, как будто искренне веря, что на площадке ООН будут также безропотно терять сознание от восторга по поводу новой Конституции.

Пожалуй, главным аргументом «системного прогресса» в докладе стал принятый в январе 2026 года новый Строительный кодекс, который якобы закрепил единые стандарты архитектурного проектирования. Вдобавок во всех регионах отчитались о создании неких «центров урбанистического развития». В качестве венца казахстанской урбанистики был представлен амбициозный проект Alatau City.

«Одним из примеров нового подхода к городскому развитию является проект Alatau City, который формируется как центр передового урбанистического роста», — отметил премьер, добавив, что этот городской кластер нацелен на привлечение международных инвестиций и внедрение инновационных решений.

Но если спуститься с трибуны на землю, то проект, анонсированный еще в начале 2024 года, на поверку пока остается конгломератом обыкновенных сельских территорий и аулов. Смена юридического статуса на «город» не превратила его в технологический хаб автоматически. Зато местное население уже успело ощутить реальные последствия урбанизации — коммунальные тарифы выросли, а цены на жилье и землю взлетели, хотя уровень инфраструктуры остался прежним.

А вот еще цитата вполне себе мейнстримного СМИ: «по данным официальной статистики, ежегодно численность населения в моногородах сокращается». Или до моногородов урбанизм не дошел?

Зато Астана получила статус Resilience Hub в рамках глобальной инициативы Making Cities Resilient 2030, в Алматы планируют запустить Региональный центр ООН по ЦУР, а ранее в Кызылорде провели целый Национальный урбанистический форум. Кому и как это поможет? Мы не знаем.

Интересно, а внутри страны эти вот спичи про «локомотивы устойчивого роста» повторят? На площади перед жителями моногородов? Мы понимаем, что никто доклады премьера за рубежом проверять не будет, но, может, стоит на всяких форумах чему-то учиться, чтобы сделать жизнь в Казахстане лучше? Понятно, что в айтысах мы лучше всех…